Я положил руку ему на плечо и улыбнулся.

— Прорываться силой — последнее дело, — сказал я тихо, чтобы слышали только свои. — Да и не виноваты они ни в чем.

— И что делать? Назад идти?

— Нет. Хитрее надо быть.

Я повернулся к капитану.

— Ломов. Твой выход.

Капитан городской стражи выехал вперед. Всю дорогу от трактира он молчал, кусая губы, но сейчас, глядя на своих перепуганных подчинённых, преобразился. Спина выпрямилась, плечи расправились. Он был в своей стихии.

— Это что за балаган⁈ — рявкнул он так, что ближайший стражник отшатнулся и чуть не выронил копье. — Кто приказал перекрыть ворота⁈

Старший побледнел, узнав командира.

— Господин капитан! Приказ из канцелярии посадника! Никого не выпускать до…

— До чего⁈ — Ломов привстал в стременах, нависая над ними. — До второго пришествия⁈ Вы что тут устроили, олухи⁈ Самоуправство⁈

— Но господин капитан, они же вооружённые! — пролепетал старший, косясь на топоры слободских. — Они же в Посад собрались! Там и так после ночи неспокойно…

— Они со мной! — отрезал Ломов, не давая ему опомниться. — Под моим личным надзором! Это официальная делегация к старейшинам Посада по делу о ночном нападении! У меня полномочия от посадника лично! А вы тут рогатки выставили, позорите город перед княжичем!

Он врал вдохновенно, и я едва сдержал одобрительную усмешку. Никаких полномочий у него не было, но стражники этого не знали. Ломову тоже приходилось балансировать.

— В уборщики захотели⁈ — продолжал греметь капитан, входя в раж. — Будете дерьмо из канав черпать до конца дней! Убрать рогатки! Живо!

Старший замялся. Посмотрел на своих людей, на нас, снова на красного от гнева Ломова. Страх перед разъяренной толпой боролся со страхом перед начальством.

Привычка подчиняться начальству победила.

— Убирай, — буркнул он своим. — Пропускаем.

Стражники торопливо оттащили рогатки в сторону. Створки ворот со скрипом распахнулись.

Дорога в Посад была свободна.

— Вперёд, — сказал я негромко своим парням. — Оружие спрятать. И запомните: мы пришли разговаривать. Кто первый достанет нож без команды — лично руки оторву.

Угрюмый хмыкнул и улыбнулся. Мы вышли из города.

* * *

Посад встретил нас живой стеной.

Стоило нам миновать расстояние от ворот и въехать на улицу, как мы увидели баррикаду из телег, бочек и разного хлама, а перед баррикадой стояла толпа мужиков. В руках колья, топоры, вилы, у кого-то просто палки.

Я остановился, и отряд замер за моей спиной.

Многие местные были перевязаны. Грязные тряпки на головах, на руках, у одного вся морда в бурых разводах от засохшей крови. Те самые мужики, кто ночью пришёл к нам в Слободку.