А еще советовали плюнуть на руку и прочитать наговор на слюну, а потом этой рукой (оплеванной) ударить невзначай девушку против сердца. Вероятно, предполагалось, что после этого девушка уж точно полюбит такого кавалера.
Наряду с приворотами или присушками использовались заклинания, имевшие противоположное действие. Отсушки читались с целью отвадить неугодного жениха или же соперницу, заглядывающуюся на мужа. Но нередко за такими отсушками приходила к ведунье женщина для себя, когда была не в состоянии справиться с любовью к чужому мужчине. Наговаривались отсушки чаще всего на след того, кого хотели отсушить, или на землю, которую потом бросали в того, кого отваживали.
Речевая формула отсушек была сходной с приворотами, только проговаривались действия противоположные по значению. Вот в одном отвороте обращение к силе духа-вихря: «И как он бьет травы и цветы ломает и бросает, так же бы и (имярек) бил, ломал и бросал и на очи не принимал, и на себя вплоть не допускал, и казался бы тот человек пуще змея лютого, и жгло, и палило бы его огнем, громом и молнией…»
Большинство приворотов и отворотов из сборника Л. Н. Майкова направлены на девушек, и это может создать впечатление, что сами девушки любовную магию не использовали. Это, конечно, не так. Женщины к магии приворотов прибегали чаще мужчин, потому что инициатива в любовных делах всегда принадлежала молодому человеку, а девушка могла только ждать и надеяться, что выберет он ее. Вот тут магия и требовалась, чтобы направить выбор в нужную сторону.
В магических формулах легко меняется обращение к женщине на форму обращения к мужчине. Но дело не только в этом. Использование приворотов вообще считалось занятием предосудительным, богопротивным, а в XVI–XVIII веках даже уголовно наказуемым. Но когда к подобному средству прибегал мужчина, то на это смотрели более снисходительно. В XIX веке хоть законы в отношении колдовства стали мягче, но для девушки обвинение в привороте могло окончиться монастырем.
Неслучайно привороты и отвороты считались черным колдовством, связанным с нечистой силой. Каждое заклинание так или иначе предполагало мучения привораживаемого. Некоторые заговоры однозначно предполагали черную магию, и колдун или колдунья предварительно отговаривались от христовой веры. Тогда в зачине заговора звучит: «He молясь, ложусь спать и, не перекрестившись, встану не благословясь». Л. Н. Майков приводит приворот, который требует особого, довольно страшного обряда. Прежде чем прочитать текст заговора, нужно три дня в трех церквях подавать на поминание за упокой души того человека, которого хотят приворожить. Уже это вызывает сомнение в чистоте чувств. Потом три дня надо на утренней заре бросать на ветер горсть земли, взятой с кладбища, и в это же время читать заговор, в котором упоминаются три гробовые доски и кладбищенский ветер, что навевает тоску красной девице, что «мрет, но не умирает» от тоски по доброму молодцу.