С верой в особую магию рябины связан обычай сажать ее на кладбище, считалось, что она сможет удержать дух беспокойного покойника в могиле. Сажали рябину и около домов, благо деревце это невысокое и дом вряд ли перерастет. А вот рубить рябину, посаженную человеком, считалось не просто грехом, но и опасным делом, так как погубленное деревце выпустит всю накопленную темную силу и срубивший его человек долго не проживет или серьезно заболеет.

С миром мертвых славянские поверья связывали и хвойные деревья, особенно сосну и ель. Видимо, они вызывали у наших предков ассоциации с вечностью, так как были вечнозелеными. Да и сам по себе еловый лес мрачный, создающий гнетущую атмосферу.

Верба, напротив, имела сильную, жизнеутверждающую символику, недаром с принятием христианства ветка вербы с пушистым весенним цветом заменила в сознании людей пальмовую ветвь, с которой Иисус Христос въехал в Иерусалим. Вербное воскресенье отмечалось как важный праздник, но обряды, совершаемые на него, имели ауру древней растительной магии. Принеся из церкви освященные ветки вербы, люди совершали ритуал передачи здоровья — цветущей веткой слегка хлопали по спине и плечам домочадцев, приговаривая: «Будь здоровым, как верба». В Беларуси этот заговор звучал так: «Хира (болезнь) в лес, здоровье в косци»13. Затем освященные ветви ставили в красный угол, а в Юрьев день (6 мая) ими выгоняли скот в поле, так же передавая здоровье от дерева домашним животным.

Собирательным образом всех деревьев можно считать образ мирового древа, который занимал центральное место в славянской вселенной. Мировое древо, росшее на острове Буяне посреди моря-океана, связывало три ее яруса — Правь, Явь и Навь, его символ играл важную роль в разных магических обрядах. Он был сильнейшим оберегом, поэтому изображался в деревянной резьбе, украшавшей дома, в вышивке, на браслетах и амулетах и даже в декоре православных храмов.

Так как деревья представлялись живыми и разумными, то у славян в древности существовала вера в особые древесные души, но сведений о том, как точно они назывались и в каких магических обрядах участвовали, не сохранилось. В XIX веке такими душами считали русалок, которых отождествляли то с древнегреческими дриадами, то с ундинами (водяными девами), а то причисляли к славянским мавкам, которых в народе связывали с миром мертвых. В средневековых письменных источниках и народных быличках встречается также название мелкой лесной нечисти — «лесавки», но были ли они теми самыми древесными душами, неизвестно.

Травы в магических ритуалах и волшебных зельях