— Значит, ждем, пока клей схватится, — понял летнаб.

— Один-два часа, и должен схватиться, потом в идеале сутки, чтобы набрал прочность, — пояснил я. — Но есть хитрость. Если такой клей нагревать, то можно уложиться часов в восемь.

— То есть к утру?

— Если все сделаем правильно.

Кажется, летнаб немного опешил, когда я отправил его собирать хворост и дрова, но спорить не стал. Сам же я начал готовить место для костра. Можно было бы, конечно, его просто рядом развести, но мне хотелось выиграть каждую возможную минуту. Поэтому из запасной ткани для перетяжки крыла я собрал что-то вроде купола. Теперь жар от костра станет распространяться внутри него равномерно. Можно будет не так часто крутить винт, подставляя разные бока, и проще следить за температурой.

Кстати, насчет последнего. Из того же бумажного свертка, где лежало мыло, я достал и кусочек восковой свечи. Казеин, из которого сделан клей, быстрее всего сохнет при 45 градусах, но при 60 уже начинает сворачиваться. Тонкая грань, и свечка поможет ее не переступить. Воск тоже плавится при шестидесяти градусах, то есть, отслеживая его форму, можно быть уверенным, что клей не пострадает.

Когда Мамаев вернулся и разжег костер, я объяснил ему, что именно нужно делать, а сам взялся за колеса. Тут уже хотя бы можно было не спешить и не бояться работать грубо. Зачистить места слома, тоже обработать клеем, поставить косынки. Взлет и посадка — это тоже, конечно, не сахар, но с нагрузкой от работающего двигателя не сравнить. Да еще и с подстраховкой в виде дополнительных дощечек.

В общем, я закончил за два часа и больше о колесах уже не думал. Мамаев за это время успел весь покрыться потом. То ли от того, что постоянно лазил проверять воск, то ли просто от важности возложенной на него задачи.

— Теперь можете три часа поспать, — я постучал по своим карманным. — Я послежу за огнем. Потом поменяемся.

— Ложитесь вы, — летнаб поджал губы. — Еще шесть часов ведь надо просидеть? Я справлюсь, а вам нас еще обратно везти. Ваши силы для нас поважнее будут.

От последней фразы у него почему-то дернулся глаз. А я задумался. С одной стороны, спать сейчас было бы совсем не по-геройски. С другой… Суперсил у меня нет, и предложение Мамаева на самом деле было очень логичным.

— Хорошо. Мне на самом деле стоит отдохнуть, — я подготовил себе спальное место поближе к костру, сунул под голову свернутую куртку и почти сразу провалился в тяжелую дрему.

Все-таки вчера вообще не спал, сегодня из-за пожара тоже проснулся раньше, чем хотелось бы, а потом полет, который выжал из тела все силы до последней капли. Неудивительно, что все закончилось кошмаром. Мне почему-то снилась Корона: как к ней тянется какой-то обрюзгший старик, она бьет его ножом для бумаги, а потом сидит до утра, залитая кровью. И сердце бьется-бьется-бьется…