Какая коза?

— Осторожно, коза! — снова крик.

Возможно, кто-то другой мог бы и дернуться, но мои руки продолжали вести самолет по идеальной прямой. Касание! Колеса и штырь скользнули по земле так же четко и мягко, как это было в Ковно. Я почти поверил, что смог обмануть судьбу, но… Потом я увидел козу. Не знаю, откуда она взялась, но наглая рогатая бестия выскочила прямо на середину посадочной полосы. Прямо у меня на пути.

Даже если бы я увидел ее раньше, на такой скорости и на таком самолете у меня не было и шанса ее объехать и сохранить управление, поэтому мозг выбрал единственное возможное решение. Продолжать держать курс и молиться, чтобы наша масса и ускорение помогли отклониться не слишком сильно… Удар! «Ньюпор» содрогнулся, во все стороны полетели кровавые брызги, и нас все-таки повело в сторону.

Я успел увидеть, как разбегаются оказавшиеся на нашем пути техники и даже кто-то из пилотов, а потом снова что-то хрустнуло. Меня пронзила мысль, что мы задели кого-то из людей, но повезло. Это все-таки не выдержали починенные на скорую руку крепления для колес, и мы снова сели на брюхо. Куда-то отлетел сломанный винт, ветровой щиток поверх крови окатило грязью и… Мы все-таки остановились. Целые, живые и почти невидимые.

Единственной жертвой нашей посадки оказалась та самая коза, оставшаяся посеченной винтом тушкой в паре десятков метров позади. И мне ее было ни капли не жалко. Наказание за саботаж, да еще в военное время, только одно — смерть. Я выбрался из самолета, помог отстегнуться перенервничавшему Мамаеву — ему досталось побольше и крови, и грязи. И молодой подпоручик, кажется, до конца это так и не пережил.

А к нам уже бежали люди.

— Ну, вы даете, Иван Андреевич! — первым рядом оказался поммех Лукьянов.

Хорошо, значит, не так уж и долго его мурыжили жандармы.

— Коза! Моя коза! Есаул Ткачев теперь меня убьет и за нее, и за самолет! — зауряд-прапорщик Микаелянц жал мне руку и радостно улыбался, не забывая при этом причитать о своей нелегкой судьбе.

Ну, вот и хозяин вредительницы нашелся, а заодно я узнал, что командир нашей эскадрильи уже вернулся.

— С вас жаркое из козлятины, — шепотом ответил я, — И будем считать, что квиты.

Микаелянц сначала замер от удивления, а потом улыбнулся еще шире. А стоящий за ним Божич так даже расхохотался. Сербский аристократ тоже не посчитал зазорным встретить других вернувшихся пилотов, и я неожиданно осознал, что именно сейчас стал для них своим. У мужчин на самом деле это совсем несложно. Рискните вместе жизнью, выживите, и все, дело сделано.