Этим разойтись, этим построиться, вон тех — задержать и допросить. Всего одного человека, который знал, что делать, и не сомневался в своем праве на это, оказалось достаточно, чтоб навести порядок.

— А вы, Крылов… — взгляд Котика на мгновение остановился на мне. — Что тут делаете? Разве не знаете, что есаул Ткачев сейчас всех ваших срочно собирает на аэродроме?

— Не знал, но спасибо. Я побежал.

— Стоять! — тут же рявкнул Котик. — Долго будете бегать. Приказный Ефимов, — его взгляд выцепил из толпы какого-то знакомого казака. — Подвезите пилота Крылова до аэродрома.

Сказал и тут же отвернулся, не сомневаясь, что все будет выполнено. И ведь так и оказалось: незнакомый казак подъехал ко мне с запасным конем, помог на него забраться, а потом, тяжело вздыхая от моей очередной попытки вывалиться из седла, сопроводил до аэродрома.

Задницу за эти десять минут я отбил страшно, но в итоге приехал даже не последним. Поблагодарил казака, однако тот после моего верхового позора не выказывал ни капли желания продолжать общение и сразу же уехал. Я же растер ноги, а потом по-новому окинул взглядом расположение авиаотряда. Вроде бы и действовали здесь все точно так же, как и вчера, неспешно и даже расхлябанно, но в то же время…

У каждого было дело, каждый знал, что ему обязательно найдется, что есть и где спать. Да, цена за это — жизнь, но только сегодня, увидев сходящий с ума Волковыск, я осознал, что на войне может быть и гораздо хуже. Или это еще не все?

* * *

Немец шел через лес на восток уже второй день. Чертова Корона не стала увозить его в плен — спасибо, но могла бы и высадить где-то поближе к цивилизации. Еще повезло, что это Прибалтика, где не осталось крупных хищников, а те, что еще гуляли по местным лесам, под конец лета были относительно сыты… Еда! А вот сам Немец постоянно о ней думал. Немного ягод, найденных по пути, не могли заглушить голод. А когда он попробовал пожевать обычную траву, его просто вырвало. Повезло, что хотя бы солнце иногда выглядывало, и в выбранном направлении можно было не сомневаться.

— Восток там, еще немного, — он шевелил ногами и иногда молился, чтобы за очередным холмом наконец показалось хоть что-то, кроме опостылевшей природы.

Неожиданно нос уловил что-то терпкое, противное… Запах мазута! Немец рванул вперед с удвоенными усилиями. Да! Впереди показалась петля железной дороги, а чуть дальше и целый город! Он смог, он выбрался, он будет жить! Даже нашлись силы, чтобы побежать, но расстояние оказалось обманчивым. Один километр, другой, а город как будто не становился ближе. Очень скоро Немец понял, что до него все равно получится добраться разве что к вечеру, и вернулся на шаг.