— Или совсем другая девушка? — уточнил я, догадавшись еще кое о чем. — Кто она?

— Она… Лучше всех, — на губах Микаелянца появилась такая искренняя улыбка, а ладони сжались в кулаки.

— Вот и помните о ней. О той, ради кого просто обязаны вернуться… — я не успел договорить.

— Время! Время! — закричал Орлов, и мы начали расходиться по самолетам.

— Ну как? — я с благодарностью пожал руку до последнего копавшемуся в «Десятке» Лукьянову.

— Все сломанное заменили, стойки, винт, поврежденные нервюры — все новое. Мотор работает идеально.

— А наш лонжерон с предкрылками?

— После усиления никаких проблем. Кстати, я же начал собирать лонжерон-короб, — Лукьянов встрепенулся, но и ему не дали договорить.

— Крылов, время! — снова закричал Орлов.

— Иван Андреевич!.. — заволновался Лукьянов и быстро зашептал мне на ухо, что еще догадался засунуть в мой «Ньюпор».

Вот же помощник инициативный — я только кивнул в ответ и поспешил на свое место.

После полета с Мамаевым было немного непривычно, что впереди не торчит никакая лишняя голова. Но лично я чаще летал один, чем с кем-то. Так что уже через пару секунд я перестал обращать на это внимание. Я даже про «подарок» Лукьянова забыл. Все, что меня интересовало — это звук мотора, гудящие от натяжения расчалки и пока еще вальяжная, мягкая ручка управления. Ничего, сейчас наберем скорость, и она вместе с крыльями станет сильнее, жестче, передавая малейшие желания моего самолета. Моего!

Я улыбнулся.

По утвержденному графику первой взлетела двойка Орлова и Маркова. Изначально графа хотели поставить вместе с Божичем, но из-за ранения Гусева более опытный серб ушел в пару именно к нему. Если честно, я бы раненого пилота вообще оставил на земле, но… Задача стояла, запаса по кадрам не было, а Гусев — хоть вроде бы и не аристократ с их болезненным пониманием чести, но отсиживаться за нашими спинами отказался наотрез. К счастью, все взлетели без проблем, а потом пришла и наша очередь.

Вперед, как более опытный, выехал Микаелянц, а потом и я. Разбег, рывок, и снова земля уносится куда-то вдаль, а в лицо бьет радостный от новой встречи ветер.

— Ура! Я лечу! — я опять заорал.

Крик, который, возможно, когда-то станет просто традицией, но пока я на самом деле был рад. Рад каждой возможности вырваться в небо. Мы начали уходить на север, ложась на проложенный для нас курс, и Микаелянц на несколько секунд придержал зажигание, давая мне вырваться вперед. Все правильно: официальный опыт официальным опытом, а маршруты и корректировку по ветру я пока делаю лучше всех.