Руки слишком сильно впились в РУС.

Вдох-выдох, расслабился — вот теперь хорошо. Мы шли на высоте за тысячу метров, то есть до самого фронта можно было почти ничего не опасаться, и я снова задумался о том, что можно выжать из этой миссии. С одной стороны, я уже знаю, что на юг из Ковно Эйхгорн не пойдет. С другой, вдруг в этом времени что-то уже изменилось? Вряд ли, но «вдруг» — вот и первая причина стараться даже в такой миссии.

Вторая причина — пока мы не прорвемся, пока не добудем доказательства, что удара с этой стороны не случится, командование будет растягивать наши силы. Выжидать достоверной информации, которую в моей истории так и не смогли добыть, и… Пропустит удар на Вильно, который в очередной раз за это лето чуть не поставит сразу несколько армий на грань окружения и уничтожения. И мы можем хотя бы немного снизить риск этого. Можем!

Я потянул начавшие затекать ноги и наткнулся на два кофра, засунутые в самолет Мамаевым и Лукьяновым. Нас отправили просто оценить обстановку своими глазами, но подпоручик не пожалел и чуть ли не силой одолжил мне свой фотоаппарат. Сказал, чтобы при случае постарался сделать хотя бы один снимок. Против света, с длинными контрастными тенями и при ровном полете шансы на что-то хорошее будут достаточно высокими даже у меня.

А Лукьянов… Этот нехороший товарищ где-то с рук купил две пехотные английские гранаты и подсунул их мне. Как он сказал, на всякий случай и в напоминание о моей учебе на острове. Туда его! Если бы я узнал об этом пораньше, то просто бы их выложил. Вот почему-то не могу никак избавиться от мысли, что это творение Уильяма Миллса с умиротворяющей зеленой полосой вдоль бортика может рвануть и просто так. Но Лукьянов выждал и поделился столь радостным сюрпризом лишь в последний момент.

В общем, сделать ничего было уже нельзя, и единственное, что мне оставалось, это надеяться, что уже скоро я верну их обратно. С другой стороны, было приятно… И подпоручик, и поммех по-своему заботились обо мне. Непривычное чувство, которое невольно пробуждало не менее непривычное желание сделать что-то в ответ. Не ради дела, не ради себя, а просто так.

Впереди показалась крепость Гродно. Вместе с ней приходил и выбор: построить маршрут дальше вдоль Немана или вдоль железной дороги. И что бы я ни выбрал, в итоге гарантированно получал два результата: что мы не потеряемся, и что немцы нас точно заметят, и поднимут навстречу свои самолеты. Неожиданно в голову пришла запоздалая идея, как можно со всем этим справиться.

Не просто резать угол, а обмануть врага. И ведь ничего сложного: уже через год так будут летать по всем фронтам, но сейчас… Это может стать именно нашим козырем. И я продолжил лететь прямо на север. Микаелянц, когда мы пропустили оба момента для разворота, начал нервничать и покачал мне крыльями, будто спрашивая, все ли в порядке. Я ответил так же: все вижу, все понимаю, все будет хорошо.