— Разве это дурной свет? Обычно начальство только радо медаль или даже орден за солдатский подвиг получить.

— Не в том случае, если это начальство на этого ефрейтора постоянно жалобы пишет.

— Кстати, — вмешался в разговор другой солдат, замедляясь перед концом вставшей на раздачу очереди. — Говорят, что в том самолете был вовсе не немец, а наш пилот! Застрял во вражеском тылу, но смог сбежать.

— Точно, — поддержал еще один. — Причем не через болото пошел, как нормальные люди, а угнал самолет. Все-таки летуны — они все немного безумные. Надо же, в небо лезть!

— Но герои! — оборвал его первый. — Такой самолет сотню тысяч рублей, наверно, стоит! А еще чужой маневр смог заметить. Теперь, если все подтвердится и мы подготовимся, не немец нас, а мы его погоним.

— Наконец-то! А то весь год — только назад и назад. А если и идем в атаку, то такое чувство, что от отчаяния. На пушки, проволоку да пулеметы…

Солдаты замолчали, видимо, вспоминая кого-то потерянного в одной из таких вылазок, и я уже решил было, что больше ничего не услышу.

— Интересно, а как тот пилот выглядит? — тот самый солдат, который рассуждал про героя, укравшего самолет, отцепил с пояса похожий на большую флягу котелок, скользнул по мне взглядом и даже не задержался. — Наверно, здоровяк настоящий!

— Наоборот, в пилоты же кого поменьше набирают, чтобы самолет лишний вес не таскал, — возразили ему. — У них сила не в руках, а в глазах. Я видел до войны на авиационных неделях летчика Гусева: вроде бы и мальчишка совсем, а изнутри словно светится. Кстати, он сейчас где-то здесь, в одном из корпусных авиаотрядов, воюет. Не испугался и записался еще в самый первый месяц.

— Не знаю, как насчет Гусева, а я однажды руку самому Казакову пожал.

— Это ученик Нестерова? Который мертвую петлю сделал?

— Он, он. Так вот там не рука, а тиски. И я вот что думаю: управлять самолетом, наверно, чем-то схоже с лошадью. Иной раз нужно не умение и ласка, а только крепкая рука…

— Старик! — ушедший вперед Немец обернулся и снова нетерпеливо помахал рукой, чтобы я не отставал.

И действительно: что-то я совсем заслушался. Но чего удивительного? Столько фамилий назвали, которые до этого только в книгах видел. Казаков, Нестеров… Для меня они были историей, а тут — реальность. Впрочем, тоже героическая. Даже для солдат, которые смерти через день в глаза смотрят, летчики — это герои. Причем не какие-то абстрактные, чьи имена ты встречаешь на страницах газет, а через минуту они уже вылетают из головы, смытые потоком рекламы и желтых сплетен… А настоящие! Считай, рок-звезды.