— Ваше благородие! — в палатку заглянул незнакомый солдат. — Ротмистр Козлов просит вас с механиком подойти к нему.

— Пошли, — Немец хлопнул меня по плечу. — Познакомлю с начальством, потом Рокоссовский сходит в рейд и… Считай, ты уже дворянин. Хотя бери больше, герой!

Он широко улыбнулся… Очень живо, очень искренне — правда, я почему-то вспомнил в этот момент его обман с самолетом, отказ признавать ошибку, первое предложение напиться в воздухе. Немцу хотелось доверять, но в то же время весь мой опыт подсказывал, что делать это стоит с очень большой оглядкой. Впрочем, здесь и сейчас он точно был на моей стороне.

Мы дошли до большой палатки, где уже собрались все офицеры 6-го эскадрона во главе с ротмистром Козловым, и Немец первым же делом напомнил, что готов поручиться за мои слова головой.

— Головой не надо, — Козлов смерил меня тяжелым взглядом и попросил еще раз все рассказать.

Что было в лагере пленных, как взлетал, что точно видел, отдельно порасспрашивал про поручика Котлинского. По возрасту ротмистру было лет сорок, чуть старше меня. Но массивнее, и взгляд тяжелее. Как успел по пути рассказать Немец, потомственный дворянин из-под Полтавы, закончил кадетский корпус с отличием, попал на Русско-японскую. Был ранен, следующие чины получил уже за выслугу лет, но… Тот первый опыт был им осмыслен, и теперь, прежде чем рисковать вверенными ему людьми, Козлов вопреки своей фамилии собирался сначала всех выслушать и все обдумать.

Рокоссовский, приглашенный на совещание как тот, кто меня задержал, был строго за разведку. Сейчас, зная, кто это, я постарался повнимательнее его рассмотреть. Молодой, щеки толстые, уши большие, волосы вихрами — увидишь и не поверишь, что такой станет целым маршалом. Его начальник, вахмистр Щекин, почти полная его противоположность — в возрасте, худой, жилистый — был против и настаивал, что нужно сначала получить указания из штаба. Остальные офицеры сомневались и…

— Жалко Илью Карповича, — неожиданно Козлов заговорил не о деле, а о Котлинском. — Я знал его брата, тоже поручик, служил в Осовце. 6-го числа немцы пустили в наши окопы ядовитый газ, но поручик несмотря на страшную боль и неизвестность не растерялся, поднял солдат и отбил штурм. Газеты назвали это «атакой мертвецов» — так страшно выглядели люди после того газа. А еще потому что очень многие из них потом так и не оправились. Если встретите поручика Котлинского раньше меня, передайте ему мои соболезнования.

Он посмотрел мне прямо в глаза, и я неожиданно понял, что мне снова повезло. Меня услышали, мне поверили, но не из-за важности информации, не из-за убедительности моих слов, даже не из-за поручительства и острого языка Немца, а просто по знакомству. Потому что я знал человека, которого сам Козлов уважал, и это неожиданно оказалось важнее всего остального.