— Ну рассказывайте уже, — взмолился Лукьянов.

— Что у нас происходит с лонжероном из-за предкрылка? Его скручивает, — начал я немного издалека. — Как бы это выглядело, если бы мы решили обсчитать эту силу как ученые? Подъемная сила предкрылка, умноженная на расстояние от точки приложения этой силы, то есть центра крыла, до нашего предкрылка, так?

— Так, — машинально кивнули оба слушателя и смущенно переглянулись.

Я растерянно почесал затылок. Тут разве еще нет формулы крутящего момента? Да нет, она же древняя, как мамонты и следы их жизнедеятельности.

— Это же из уравнения для рычагов Архимеда? — неожиданно встрепенулся Лукьянов.

— Точно, — закивал вслед за ним Марков. — Про него еще брат лорда Кельвина в 1884-м писал. Просто было сложно сразу представить, что у нас часть крыла превращается в рычаг, но вы как сказали, и все сразу встало на свои места.

Ну вот, вроде бы и разобрались. Я выдохнул: все-таки надо поменьше на теорию полагаться и побольше проверять на практике. А то ошибешься где-то в формуле из будущего: возьмешь не ту или пропустишь квадрат над одним из знаков, и кирдык. Смерти-то я, как и раньше, не боюсь, а вот лишиться неба так быстро было бы обидно.

— В общем, — я тряхнул головой, — теперь перед нами не абстрактное зло, когда остается только молиться, а конкретные силы природы, с которыми можно работать. Например, уменьшить подъемную силу, и это уменьшит давление на крыло. Логично? Логично, но бесполезно, так как мы предкрылок ради этой дополнительной силы и ставим. И тогда остается длина плеча. И вот тут можно схитрить.

— Но как? Лонжерон — вот он, — ткнул пальцем Лукьянов, — тут никуда крепление особо и не подвинуть.

— Все верно. Сейчас лонжерон узкий, как кость, и мы ничего не можем сделать. Но — помните, я говорил про объем? — что, если мы его расширим? Не на все крыло, конечно: это было бы слишком тяжело. А по полтора метра от фюзеляжа там, где будем крепить предкрылки. Превратим из палки в короб шириной сантиметров двадцать, обошьем фанерой и будем крепить наши предкрылки уже не к его краю, а ближе к центру крыла.

— Получается, рычаг уменьшится! — воскликнул Марков. — Как просто! Это же процентов десять падения нагрузки просто из воздуха.

— Скорее все двадцать. И еще сам короб на изгиб взять гораздо сложнее, чем одиночный лонжерон, — закивал Лукьянов. — Так ведь и при поворотах крыло не станет так сильно выкручивать. Даже интересно, в каком радиусе вы сможете повернуть с подобной доработкой. Вы это имели в виду, когда говорили, что новая идея поможет не только с предкрылками?