— А вот тут уже будем смотреть на время. Если у вас завтра боевой вылет, то рекомендую перед сном сначала проверить свой самолет, а потом еще и выспаться. Силы в небе нам ведь никогда не помешают?

— Никогда! — Марков разулыбался.

Так я этих двоих и оставил. Молодые они, конечно, горячие, но… В очистке клея с деревяшек ведь ничего натворить не получится? Внутри мелькнуло какое-то смутное беспокойство, но тут на меня налетела старшая мадам Вилкас. И ведь словно из засады выскочила, поймав прямо на выходе из ангара. Женщина успела сменить платье, поправить прическу, и, вообще, в ней уже ничто не выдавало недавнюю просительницу.

— Охотник Крылов, — меня окатили взглядом, в котором также не удалось заметить ни капли благодарности за участие в их с дочерью судьбе.

— Да?

— Ротмистр отдельного корпуса жандармов уже давно вас ждет. Почему вы не пошли к нему сразу, как только проснулись?

Меня строили, прямо и ненавязчиво. Процесс, столкновения с которым за годы работы помогли выработать только одну-единственную верную привычку. Когда начальство хочет загнать тебя в рамки — борись! Борись сразу и изо всех сил, не обращая внимания на страх, традиции и последствия. Потому что, если хоть раз уступишь, дальше будет только хуже. А исправить что-то будет в сотни раз сложнее.

— Не пошел, потому что договор был другой. Сначала дела, потом к вам, — я вздохнул, надеясь, что еще обойдется.

Не обошлось.

— Вы, кажется, слишком много о себе возомнили. То, что есаул Ткачев один раз заступился за вас, вовсе не значит… — мадам Вилкас собиралась говорить еще много, но я просто развернулся, ушел обратно в четвертый ангар и закрыл дверь у нее прямо перед носом.

— Кажется, я с вами еще на час, — широко улыбнулся я Лукьянову и Маркову.

— Жандарма на месте не оказалось? — понимающе кивнул поммех, даже не обратив внимание на шум за дверью.

— Скорее мы решили, что будет лучше, если он сам за мной зайдет, — я немного сгладил углы, потом покачал головой, глядя на Маркова, который как раз заметил и то, что я закрыл дверь, и попытки ее открыть с той стороны. К счастью, корнет тоже решил, что нечего лезть в чужие дела — один-один с местным воспитанием — и следующий час мы на самом деле только тем и занимались, что работали над «Десяткой». Тяжелая, долгая, нудная работа.

Сначала обработка паром. Лукьянов брал специальный прибор, похожий на чайник, грел его на огне и направлял пар из носика на шов, если тот был достаточно толстым. Если нет, чтобы не повредить дерево, на него сначала наматывали тряпки, и пар подавали только через них. Когда клей немного размягчался, в дело шел нагретый на том же огне специальный нож — им не столько резали, сколько поддерживали температуру клея, пока детали медленно и аккуратно, чтобы ничего не повредить, разводили в стороны. А потом уже механическая зачистка.