Всем моим миром становясь.
— Потерпи, Воробушек, — шепчет он мне в губы, выходя и снова погружаясь, медленно теперь, так медленно и сладко, что меня начинает дрожь колотить, да такая, которую и не остановишь. Горячая! От кончиков пальцев на ногах, до корней волос. Как он это делает со мной?
Почему я раньше никогда… Ни с кем… Такого… Не испытывала?
Зевс двигается длинно, с оттяжкой, фиксируя меня одной ладонью у головы, на макушке, чтоб не сползала к двери ближе, а второй притягивая за бедро к себе, для максимально близкого соединения. И я плыву, словно в шторм на корабле. И нет никакой опоры, ни одного спасательного круга.
Упираю босую ступню к потолок машины, стремясь хоть немного обрести равновесия, но все бесполезно!
Мой сумасшедший греческий бог явно решает для разнообразия побыть не Зевсом, а Посейдоном. И сладко качает меня на волнах, то ускоряясь, то становясь медленней и плавней.
Сводя меня с ума этими сменами ритма, сладко, долго выцеловывая горячее “Воробушек” в губы, в шею. Прикусывая подбородок, мочку уха, оставляя засосы на шее…
Он не стесняется меня метить везде собой. И я лишь подаюсь вперед, позволяя ему это.
Хочу как можно больше его следов на себе! Хочу! Это так порочно и правильно!
Меня уносит на волнах сладкого возбуждения, кайфа, ноги слабеют, глаза закатываются…
А Зевс приподнимается на локте, неожиданно жестко смотрит в мое лицо… И кладет широченную ладонь мне на горло. Чуть-чуть пережимает, не прекращая двигаться, даже наращивая темп так, что машину, наверняка, качает!
Я распахиваю глаза, смотрю в его темное властное лицо, раскрываю рот в изумлении. Такого тотального контроля я никогда не ощущала!
Он даже доступ воздуха контролирует сейчас!
Это же… Это неправильно… Страшно… Опасно…
Но мое взбесившееся тело, похоже, вообще по-другому считает.
Потому что меня внезапно выгибает в пояснице и пронизывает таким разрядом кайфа, что даже сознание на мгновение теряю, кажется!
Слышу лишь, как Зевс рычит, терзая меня совсем уже по-звериному жадно и бесцеремонно, как целует, не сдерживаясь больше, оставляя укусы на шее. И меня снова и снова сотрясают волны бесконечного, чуть болезненного, но такого яркого наслаждения. Долго, как это долго…
Голова летит, кружится, глаза закрываются…
А Зевс тянет меня на себя, садится, устраивая меня сверху, и с удовольствием вылизывает мою пострадавшую шею. Дышит, сопит, успокаивая звериный рык в горле. Он мокрый, горячий, словно печка, и огромный. И мне так хорошо сейчас.
Здесь.
В этой здоровенной машине.
На проселочной грунтовке.
В сумасшедшем апреле.