29. О чем говорят во время секса
Стекла в машине запотели, и создается ощущение невероятной камерности мира. Словно там, за бортом, ничего нет. Как в том старинном ужастике, лишь серая мгла, скрывающая чудовищ.
А здесь, внутри — только мы.
Смотрим друг на друга, касаемся, кажется, всей поверхностью кожи, ставшей невероятно чувствительной сейчас.
Поглощаем до конца, до самой последней клеточки тела.
Я все не могу остановиться, не могу до конца поверить в то, что только что произошло. И в то, что конкретно в эту минуту происходит.
Есть ощущение нереальности, сна, одного из тех, развратных, что посещали меня все прошлые дни на постоянной основе.
И серая мгла за окном лишь подчеркивает эту нереальность.
Потому и хочется прикасаться, гладить, пробовать на ощупь и на вкус, с наслаждением впиваться зубами в крепкие плечи, остро, едва сдерживаясь, чтоб не до крови. Животная, дикая жажда.
И, судя по совершенно звериному взгляду моего Зевса, у него накал внутри вообще не ниже.
— Воробушек, ты как? — хрипит он, поглаживая меня по спине, и его грубые пальцы неожиданно чувственно пробегают по позвонкам. Словно на музыкальном инструменте играют, — не больно? Я немного… э-э-э… слишком сильно порадовался, вот.
— Раньше об этом надо было спрашивать, — у меня не голос сейчас, а чистой воды мурлыканье, самой странно. Никогда ничего подобного за собой не замечала. — Таким обычно в самом начале интересуются… А не после всего…
— А кто тебе сказал, что у нас уже “после”? — совершенно искренне удивляется Зевс, — у нас все вообще только началось.
— Это ты о чем? — я перестаю его гладить и настороженно замираю, всматриваясь в темные серьезные глаза.
А через мгновение понимаю, о чем.
Потому что у Зевса слова вообще с делом не расходятся. Очень, просто очень конкретный мужчина!
— Эм-м-м… Ой… — ахаю я, машинально подаваясь вперед и позволяя проникновению стать более полным. И очень-очень острым!
— Как мальчишка с тобой, Воробушек, — говорит Зевс, слитным движением бедер и ладоней насаживая меня на себя плотно и крепко, — хочу тебя постоянно! Это хорошо?
— Ой… — мне так чувствительно сейчас, после нашей внезапной горячей и интенсивной встречи, что глаза сами собой закатываются, а сознание уплывает куда-то в подпространство, — боже…
— Ты только сознание не теряй, Воробушек, — шепчет Зевс, начиная мягко, легко подбрасывать меня бедрами вверх. Амплитуда совсем небольшая, а крыша у его монструозного средства передвижения — высокая, особенно для мелкой меня, так что все комфортно.
Да даже если б головой меня сейчас били о крышу, я бы не заметила, клянусь!