И в ее свете, неверном, желтом, тем не менее, достаточно ярко видны лица тех, кто сейчас находится здесь.
Двое мужиков, самой характерной зоновской наружности, сидящие у стола. Они смотрят на нас с Зевсом, и в глазах их — хищный интерес.
Еще один — у окна. И взгляд его такой же черный, как и дуло автомата, направленное на нас.
Именно оно меня вводит в состояние ступора.
А еще слова этого жуткого мужика:
— Врач — это хорошо. Врач нам в самый раз…
31. Рабочие стрессы
В моей работе стрессов всегда вагонище. Это даже не удивляет, привычно. У меня еще со скорой есть внутренняя готовность к любому трешу.
И сейчас, несмотря на тихую, казалось бы, рутинную даже работу, мало что поменялось. Понимание, что в любой момент может случиться все, что угодно, стимулирует, знаете ли.
Так что, когда меня голую утащили прямо из больницы и повезли фиг знает, куда, я переживала, конечно, но внутренне была собрана.
Но ситуация, в которой оказываюсь сейчас, даже из моего треш-рейтинга выбивается.
Под дулом пистолета мне бывать случалось, но, черт, не в таких условиях!
Маленький домик, свет керосинки, дикие глаза диких мужиков… И широченная спина моего Зевса — единственное, что защищает.
Страшно так, что сердце леденеет.
— А ты кто? — спрашивает жуткий мужик, мягко поводя автоматом. И это медленное, ленивое движение заставляет завороженно следить за черным страшным дулом.
— Это… Фельдшер… — говорю я прежде, чем Зевс успевает открыть рот.
— Фельдшер… — эхом давит мужик, — нихера себе… А ну, сядь в угол, фельдшер. А ты, врач, иди сюда.
Зевс не двигается с места, спина его кажется каменной, непробиваемой. Но я слишком хорошо знаю, что может сделать один лишь выстрел из автомата, а уж тем более — очередью если. И потому, решительно выдохнув и сжав ручку рабочей сумки, я выхожу на свет.
В меня тут же впиваются взгляды мужиков. Они настолько плотные, что даже больно становится.
— Ты — врач? — чуть поднимает брови главарь, а я вздыхаю про себя.
Почему все так удивляются?
— Да, — говорю спокойно. — Я приехала в пациенту, к Николаю Семеновичу… Где он?
Оглядываю небольшую кухоньку, как принято в таких домах, совмещенную с залом. Кресло, где обычно сидит Семенович и смотрит телевизор, сейчас пустует…
Неужели?..
Твари, боже…
Человек войну прошел!
— Отдыхает твой дед, — отвечает главарь, — а ты другого пациента пока что посмотри. Сивый, покажи.
Один из мужиков, сидящих за столом, похабно ухмыляется:
— А чего Сивый-то? Давай я тоже покажу!
— Это потом, — обрывает главарь, — пусть сначала она делом займется. Все успеешь.
Я подхожу, ставлю сумку на стол, смотрю на второго мужика, машинально отмечая бледность, испарину и общее вялое состояние.