И теперь пришлось срочно подключаться.
Проблем было много, причем, парочка из них — странные.
Бешеный Лис, например, чудил по полной программе, влез в дела шоубизнеса, что было само по себе дико странным.
Где Бешеный и где шоубиз?
Но помощи он пока что не просил, значит, все еще не на грани. Но на заметку я взял его вопрос.
У меня есть кое-какие знакомые, которые могут разобраться с этими делами. Правда, жестко. Так, что потом рожки будут собирать далеко от ножек. Так что это уже тяжелая артиллерия. Но Бешеному я намекнул, что все решим при необходимости, он поблагодарил и пообещал маякнуть.
После я долго просматривал отчеты, пытаясь вникнуть в то, что там пишут… И чувствуя себя как-то не так.
Что-то происходило.
И я не мог понять, что именно.
А потом позвонил Сеня.
Мою женщину, моего Воробушка, прямо среди белого дня посадили в вертолет и увезли.
Я сначала не поверил ушам своим. Это, блядь, как? На моей земле? Мою женщину?
Сеня что-то убито бормотал про то, что его долбанули по голове, вырубили, а ее просто утащили. Что она не хотела и возмущалась. Поначалу.
А потом пошла.
Молча.
Как Сеню долбанули, она не видела, кстати.
Я все это слушал… И пальцы немели. После хрустнула трубка телефона, и голос Сени пропал.
А я остался в безвоздушном пространстве. Один.
И в голове лишь мысль билась: мой ангел-хранитель пытался предупредить. Пенопластом по стеклу.
Как мог, наверно…
38. Как мог
— Заседание назначено на завтра, все формальности решены, теперь надо только до суда дойти.
Помощник прокурора улыбается, правда, странно: глаза не участвуют в процессе совершенно. И потому сочетание неприятное.
Я стараюсь не смотреть.
Отворачиваюсь к окну, где шумит пока еще голыми ветками береза. Весна в Питере поздняя, и листья только-только начали проклевываться из темных почек.
Странно так, а в Карелии уже вовсю зелень…
Мужчина что-то еще говорит, про само заседание, про то, что я должна говорить, какие возможны вопросы, и как мне следует на них отвечать… И что он надеется на завершение процесса уже завтра.
— А потом? — прерываю я его пространную речь.
— Что? — он не сразу тормозит свой разгон, — не понял?
— После того, как все закончится? — я поворачиваюсь к нему, — его же… Должны арестовать, да?
— Ну… — помощник прокурора, чье имя как-то сразу не запомнила, а потом было нелепо переспрашивать, запинается. — Должны, да. Судья… Лоялен к нам. Тут самое главное, не спугнуть, сами понимаете. Потому и ждали так долго. Чтоб не сбежал.
— То есть, за ним смотрят? Полиция, да? И ждут ордера?
— Да. Можете не переживать, процесс запущен.