Но приятно-о-о-о…
Зевс ведет машину, поглядывает на меня, хитро так, чуть насмешливо. Словно понимает, почему я ерзаю периодически. И ему это нравится.
А еще он явно прикидывает, что мы будем делать, когда я завершу, наконец, рабочий день, и он, как и обещал, увезет меня к себе… Поговорить.
Я тоже не могу никак отделаться от горячих картинок в голове.
Он хорош, мой Зевс, настолько хорош, что останавливать его хищные собственнические движения не хочется.
В конце концов, это первый раз в моей жизни, сознательной, взрослой жизни, когда всем вот так легко, ненавязчиво и совершенно спокойно управляет мужчина. Словно имеет на это право.
Надо же… Меня всегда дико бесил Гоша из старого советского того фильма, так любимого многими. Бесил именно вот этим своим безапелляционным апломбом, утверждением себя, любимого, основанным лишь на том, что он — мужик. И потому может все решать.
Для меня непререкаемым авторитетом всегда был папа. И он, в самом деле, имел полное право принимать решения. Но он это право заработал опытом.
А властных мужиков, лишь потому властных, что они — мужики и, типа, этого достаточно, я на дух не переношу.
И с этой точки зрения удивительно, что Зевс вообще меня своими замашками тираническими не раздражает. Возможно, потому, что это не замашки?
Возможно, потому, что у него это в структуру ДНК вписано?
И невозможно представить его другим? Ни в какой области?
Мне кажется, он и в бизнесе такой же, как в сексе: доминант до мозга костей. И деловые переговоры заканчиваются, толком не начавшись, полной капитуляцией противника?
Со мной, по крайней мере, именно так и произошло.
Капитулировала.
И не стыдно.
В конце концов… Могу я получить чуть-чуть правильного властного мужика в свою жизнь? Понятно, что временно, по многим причинам, о которых сейчас лучше вообще не думать, чтоб не портить себе настроение, но…
— Вот тут останови, — командую я, — дальше не проехать, там валежник. И яма силосная.
Зевс без слов тормозит.
Оглядывается, хмурится.
— А тебе точно сюда? Тут, вообще, живут люди?
— Живут, — вздыхаю я, — живет, вернее… Николай Семенович, инвалид.
— Он не ходит, что ли? А где его родня? Один тут?
С каждым вопросом Зевс все больше и больше мрачнеет.
— Один, — вздыхаю я, — так тоже бывает. Он неплохо передвигается… Медленно просто. Последствия инсульта. В больницу не хочет ложиться на обследование, упрямый. А силой тоже не отправить. Посидишь? Я скоро.
— Нет, с тобой пойду, — решает Зевс, — темнеет уже, навернешься еще в этих буераках.
Я не отговариваю.
Чисто по-женски приятна такая забота. Боже, когда в последний раз обо мне мужчина заботился? И не вспомнить…