Он достал телефон, набрал короткий номер, бросил в трубку несколько отрывистых фраз: «Адрес знаете. Да, задержали. Жду». И убрал телефон.
Наступила тишина. Только соседи перешептывались у подъезда, да где-то вдалеке лаяла собака.
Вадим проводил машину взглядом, потом повернулся ко мне. Я все еще прижимала к себе Степу, который мелко дрожал, уткнувшись мне в плечо.
— Мне надо с ними, — сказал Вадим негромко. — В отделение. Протокол, показания, оформление. А вы быстренько домой. Нечего на холодном стоять.
Я кивнула, хотя внутри все дрожало.— Да. Мы... мы справимся. Спасибо вам.
— Не за что, — он улыбнулся, снова поморщившись от боли. — Это моя работа.
— Какая же это работа — подставляться под удар ножом? — вырвалось у меня.
Он посмотрел на меня внимательно, долго. В его глазах мелькнуло что-то теплое, почти нежное.— Не только работа, — сказал он тихо. — Идите в дом. Степе нужно тепло и покой. И вам тоже. Я вечером зайду.
Он развернулся и быстро пошел к выходу со двора, где его уже ждала вторая машина. Я смотрела ему вслед, пока он не скрылся за поворотом.
— Мам, — тихо позвал Степа. — Дядя Вадим придет?
— Обещал, — ответила я, прижимая его крепче. — Пойдем домой.
Мы поднялись в квартиру. Ира уже металась по комнатам, не зная, что делать — она только что вернулась из магазина и застала нас на лестнице. Увидев наши лица, она молча обняла нас обоих, усадила на диван, сунула в руки по кружке с чаем.
Я сидела и смотрела в одну точку. Перед глазами все еще стояла картина: Вадим, утирающий кровь, и его спокойные глаза. «Я вечером зайду».
Эти слова грели где-то глубоко внутри. Сквозь страх, сквозь ужас, сквозь все. Он придет. Он рядом. И, кажется, это самое главное, что было в моей жизни за последние месяцы.
***
На кухне было тепло и уютно. Ира уже вовсю хозяйничала, Степа, как и любой ребенок, уже давно забыл о случившемся и занимался своими делами.
Вадим сел напротив меня, принял чай, и его взгляд упал на стол.
На столе все еще были разложены документы. Сметы, планы, письма из администрации, отказы, требования — все, что я собирала последние дни.
— Что это? — спросил он, кивая на бумаги.
Я вздохнула.— Это моя головная боль. Хочу открыть ветлечебницу при приюте, чтобы быть независимой от спонсоров. Но чиновники... — я махнула рукой. — Ставят палки в колеса. Требуют взяток, тянут время. Без поддержки не справляюсь.
Вадим взял одну из бумаг, пробежал глазами.— Это районная администрация?— Да.
Он отложил документ и посмотрел на меня. В его глазах мелькнуло что-то теплое, почти насмешливое.— А почему вы сразу не сказали?