Со стороны арки вылетела знакомая фигура. Вадим! Он был в гражданском, в темной куртке, но двигался так, будто всю жизнь только и делал, что ловил преступников.
Он сокращал расстояние быстрее, чем я успевала моргать. Сергей уже тащил упирающегося Степу к черной машине без номеров, припаркованной чуть поодаль. Еще секунда — и он запихнул бы его внутрь.
— Стоять! — рявкнул Вадим так, что эхо разнеслось по всему двору.
Сергей обернулся, и я увидела его лицо — перекошенное, бешеное, с какими-то нечеловеческими глазами. Он был в каком-то угаре.
— Не подходи! — заорал он, выставляя руку с зажатым в ней чем-то блестящим. — Я его отец! Имею право!
Он отпустил Степу на секунду, чтобы лучше развернуться, и этой секунды хватило. Степа резко отбежал в сторону.
Молодец, сынок!
Я стояла до боли закусив палец, чтобы не кричать от ужаса.
Вадим рванул вперед, уходя с линии возможного удара, и врезался в Сергея плечом. Они сцепились, покатились по асфальту.
Степа стоял в стороне, прижавшись к стене дома, и смотрел на дерущихся широко раскрытыми глазами. Я рванула к нему, схватила, прижала к себе, закрывая собой.
— Не смотри, сынок, не смотри, — шептала я.
Но сама смотрела. Не могла оторваться.
Вадим был сильнее, профессиональнее. Он скручивал Сергея, но тот извивался, как уж, и вдруг, высвободив руку, со всей силы ударил Вадима в лицо. Глухой звук удара донесся даже до меня. Голова Вадима мотнулась, на губе выступила кровь.
Но он не упал. Даже не покачнулся. Он перехватил руку Сергея, вывернул ее, заставил выронить нож — я только сейчас увидела, что блестело в его ладони! Он с ума сошел!
Коротким, отточенным движением Вадим перевернул Сергея лицом вниз и прижал коленом к асфальту.
— Лежать! — рявкнул он. — Не рыпайся!
Вадим поднялся. Вытер губу тыльной стороной ладони, посмотрел на кровь, потом обвел взглядом двор. Нашел нас со Степой.
Во дворе уже было людно. У подъезда стояла патрульная машина с мигалками, толпились зеваки.
А чуть поодаль, прижатый лицом к капоту машины, лежал Сергей. Его руки были скованы за спиной, и он орал так, что стекла дрожали.
— Это мой сын! — брызгая слюной, кричал он. — Вы не имеете права! Я отец! Она украла его! Отпустите!
— Мама! — Степа прижался ко мне так сильно, что мне стало чуточку больно, но я лишь выдохнула.
— Тихо, тихо, сынок, я здесь, — шептала я, чувствуя, как он дрожит всем телом. — Все хорошо. Ты цел?
— Он... он вышел из кустов, — Степа всхлипывал, уткнувшись мне в плечо. — Схватил меня за руку, потащил к машине. А тут дядя Вадим... и другие... Они его повалили. Мам, я испугался.