Маньяк?— О, Господи…
Пока я в ужасе перебирала варианты, к нам подошла пожилая женщина с собакой.— Вы мальчика ищете? Рыженький такой, в синей куртке?— Да! — мы с Маргаритой Петровной вскрикнули одновременно.— Так он… он с мужчиной пошёл. Минут пятнадцать назад. Вон туда, к выходу со стороны проспекта.
— С каким мужчиной? Как он выглядел? — голос полицейского стал резче.— Не знаю… Высокий такой. В тёмной куртке. Я думала, отец… Мальчик вроде не сопротивлялся, шёл рядом, за руку держал. Словно знал его.
Словно знал его…
Высокий. Тёмная куртка. В голове от чего-то вспыхнул вчерашний образ! Чёткий профиль с сильным подбородком.
Ледяная волна накрыла меня с головой. Это была не просто игра воска. Это было… предчувствие? Предсказание? Кто же это черт возьми!
Мне хотелось отчаянно кричать, чтобы этот липкий ужас, сковывающий меня изнутри вырвался, давай возможность вдохнуть.
— Как выглядел мужчина? — мой собственный голос прозвучал чужо, плоским и металлическим.— Она сказала… высокий. В тёмной зимней куртке. Лица не разглядела, он в капюшоне был.
Ничего конкретного. И от этого становилось ещё страшнее. Безликая угроза. Призрак, уводящий моего сына в неизвестность.
В этот момент мой телефон, зажатый в мёртвой хватке, завибрировал.
Сердце упало куда-то в пятки и замерло. Я с дрожащими, почти не слушающимися пальцами поднесла его к уху.— Алло? — выдохнула я.
В трубке на секунду повисла тишина, а потом прозвучал испуганный, сдавленный шёпот:— Мам…
Это был его голос. Живой. Испуганный, но живой.
Я рвано выдохнула, не представляю какого труда мне это стоило.
— Степа?! Сынок, где ты, малыш?!
— Я… я в порядке. Я в машине.— В какой машине? С кем ты?! — я сдерживалась с великим трудом, чтобы не перейти на истеричный крик, прижимая телефон к уху так, что он впивался в кожу.
В трубке послышались шумы, приглушенные голоса, будто телефон передавали. Я с жадностью вслушивалась.
И вдруг, четко, чуть виновато, Степа сказал:— Я с папой, мам. Папа меня забрал.
Воздух вырвался из моих легких, как будто меня ударили под дых.
Я не понимала. Не могла понять.— С… с каким папой? Что ты говоришь?— С нашим папой! С папой! — голос Степы стал громче, в нем появились нотки знакомого детского возмущения. — Он тут рядом. Он сказал, что это сюрприз. Что мы поедем куда-то. А бабушке он не сказал, чтобы… чтобы сделать интригу!
Я стояла, не в силах пошевелиться, глядя на растерянное лицо свекрови и на полицейских. Интрига. Сюрприз. Пока все метались в панике, он… он… забрал нашего сына. Без предупреждения. Без единого звонка. Чтобы сделать «сюрприз».