— И тебе... тебе что, ни слова не сказал? Не предупредил? — она повернулась ко мне, и в ее глазах читался уже не просто испуг, а горькое разочарование и стыд. За него.
— Ни слова, — подтвердила я, сжимая руль. Мои собственные руки тоже дрожали, но уже от иного — от концентрированной, кипящей ярости.
Мы подъехали к ее дому. Она вышла, но, захлопнув дверь, снова наклонилась к открытому окну.— Катя... Пойдем ко мне? Выпьем чаю. Тебе сейчас одной нельзя, ты вся на нервах.
Ее приглашение было искренним. Впервые за все годы она видела во мне не невестку, а такую же, как она, жертву безрассудства ее сына. Но я не могла. Каждая минута, потраченная не на действие, казалась предательством по отношению к Степе и к себе самой.
— Извините, Маргарита Петровна, я… я не могу, — сказала я, и голос мой прозвучал чуть хрипло, но твердо. — У меня срочные дела. Позвоните, когда... когда они вернутся. Чтобы я знала.
Она хотела что-то сказать еще, но лишь кивнула, без прежней властности, и медленно побрела к подъезду, словно постаревшая за один день.
Я тронулась с места, и как только ее фигура скрылась за дверью, меня начало трясти.
Мелкая, неконтролируемая дрожь, от которой стучали зубы и подкашивались колени. Я свернула в первый же переулок, заглушила двигатель и уткнулась лбом в руль. Перед глазами стояло испуганное лицо Степы и самодовольный, раздраженный тон Сергея.
«Интрига, блин!». «Приключение…».
Показала бы я ему… интригу… попади он под горячую руку…
Это была не оплошность. Это был акт тотального неуважения и психологического насилия. Он показал, что для его амбиций, его желания выглядеть «крутым» или просто досадить мне, не существует ни границ, ни морали. Ничто не свято. Ни спокойствие сына, ни здоровье матери, ни мое психическое состояние. Он не перед чем не остановится, будет идти напролом, именно к той цели, которую он воздвиг во имя себя «великого»!
Дрожь постепенно сменилась тем самым знакомым, леденящим холодом в груди. Страх выгорел. Осталась только абсолютная, кристальная ярость и решимость.
Мне был нужен адвокат. Агрессивный. Опытный. Не жалеющий никого, разносящий в дым любую защиту. И я такого знала.
Когда-то он помогал одной моей знакомой отсудить бизнес у недобросовестного партнера. И так меня восхитила его хватка, что телефончик его я записала. Кто же знал, что он мне пригодится…
— Здравствуйте, Дмитрий, это Екатерина Солнцева, — мой голос звучал ровно и четко, как сталь. — Мы не знакомы лично, но вы помогали моей подруге, Ларисе Морозовой, с делом против ее бывшего партнера по цветочному бизнесу.