— Что он говорил? — резко перебила я.
— Что ты в больнице, на операции. Но…?
— Но это ложь.
Она замерла с чашкой в руке.— В смысле? Он сказал, срочно, да и тебя просил не беспокоить, да и ты сама просила не пугать Степку, не говорить ему ничего... Что ему нужно улетать, а сына не с кем оставить. Я же... я поверила.
В ее голосе звучала растерянность, но уже не сонная, а тревожная.— Он соврал, Лена. Все — ложь. Никакой операции. Мы с ним разводимся. Он украл Степку сегодня днем. Увел его с прогулки у твоей же матери, не сказав ни слова. Мать и полиция три часа искали его, думая, что его похитили! А он назвал это «интригой». А вечером, будучи пьяным в стельку, он пригрозил мне, что я больше никогда не увижу сына, если не подпишу все, что он скажет. Шантажирует. А Степу... Степу он использовал как разменную монету и привез сюда, солгав и тебе.
Я вывалила это все на одном дыхании, глядя, как ее лицо меняется от непонимания к ужасу, а потом к горькому стыду.— Нет... — прошептала она, опускаясь на стул. — Он не мог... Такого же не может быть...— Может, — жестко сказала я. — Он может все. У него есть любовница. Да не первая уже. Десять лет он мне изменял. Он считает меня никем. Он сегодня назвал меня так. А завтра, возможно, назовет так же и тебя, когда ты перестанешь быть полезной.
Я рассказала ей все. Про Кристину, про квартиру, про приют, про его пьяные угрозы. Она слушала, не перебивая, и с каждым словом ее плечи опускались все ниже.— Я... Кать… Ты же знаешь, я в разводе. Двоих детей тяну. Работы нет толком, — начала она, как оправдываясь. — А он, хоть и не приезжает совсем, но помогает. Каждый месяц. Без разговоров. Я думала... думала, он просто суровый, но семья для него святое. А он...— Он использует это. Твою зависимость, — закончила я за нее. — И использовал сегодня. Сделал тебя, даже не спрашивая, соучастницей похищения твоего же племянника.
Она заплакала. Тихо, по-женски, уткнувшись лицом в ладони.— Что же нам теперь делать? — сквозь слезы спросила она, и в этом «нам» уже была не растерянность, а отчаянная попытка найти хоть какую-то опору.— Теперь ты делаешь выбор, Лена. Либо ты продолжаешь молчать, получать его деньги и помогать ему дальше. Либо... либо ты помогаешь мне остановить это. Даешь показания о том, как он привез ребенка и какую ложь рассказал. Это — для суда. Чтобы защитить Степу от него в будущем.
— А дети мои? — в ее глазах был животный страх. — Он перестанет помогать. Мы...— Я помогу, — сказала я твердо. — Пока не встанешь на ноги. У меня есть свой небольшой, но честный доход. Я не буду тебя шантажировать им. Это будет просто помощь. Сестре. Не за молчание, а за правду.