— А ты знаешь, кто он? — Ира подскочила ко мне, схватила за руку. — Я ж тебе не рассказывала! Он в каких-то серьезных структурах служит! Я как-то его в парадном кителе видела — ты бы видела этого красавчика! Весь при параде, фуражка, а на груди — во! — она развела руки, показывая. — Ордена, медали, все блестит! Я чуть в обморок не упала, когда мимо проходил.
Я невольно представила эту картину: Вадим в парадной форме, при всех регалиях, и Ира, застывшая с открытым ртом. Даже улыбнулась.
— В каких структурах? — спросила я, укладывая уже задремавшего Степу поудобнее на диване.— А фиг его знает! — Ира развела руками. — Я в этих ваших МВД, ФСБ, ФСИН... как их там, ни уха ни рыла. Может, полиция, может, военные, может, вообще спецслужбы. Но выглядит так, что мама не горюй! Такой... такой... секс! Я прям слюной захлебываюсь, когда он мимо проходит. Серьезно, каждый раз в лифте с ним ехать — это испытание!
Я тихо рассмеялась, прикрывая рот рукой, чтобы не разбудить Степу.— Ир, слушай, мужика бы тебе нормального, чтоб не на первых встречных виснуть. А то он на тебя, между прочим, даже не смотрит. Я заметила. Ноль эмоций.
— А я и не висну! — возмутилась она шепотом. — Я просто... наслаждаюсь видом! Ты не понимаешь! Такой мужчина — это как произведение искусства. Мне не нужна взаимность. Мне просто нравится на него смотреть... — она сделала паузу и мечтательно закатила глаза, — и трогать, если повезет!
— Трогать?! — я прыснула, прикусывая губу.— Ну, случайно, конечно! — Ира подмигнула. — За локоть там, за рукав... Ой, да ладно, мечтать не вредно!
Мы рассмеялись. Тихо, приглушенно, зажимая рты, чтобы не разбудить ребенка. Но это был такой необходимый, очищающий смех. Напряжение, копившееся весь день, весь вечер, всю эту бесконечную ночь, наконец нашло выход. Мы смеялись до слез, до икоты, до боли в животе.
Ира утирала глаза, я вытирала слезы.— Господи, — выдохнула я, откидываясь на спинку дивана. — Спасибо тебе. Я думала, у меня сердце разорвется сегодня. А ты... ты умудряешься даже в таком аду найти повод для смеха.
— А что нам остается? — философски заметила Ира, успокаиваясь. — Плакать — слез не напасешься. А смеяться полезно. И потом, — она подмигнула, — завтра мы идем давать показания. И кто знает, может, этот красавчик в кителе опять попадется нам на пути. Я должна быть во всеоружии!
— Ты невыносима, — покачала я головой, но в груди разливалось тепло. Благодарность. За то, что есть такой человек рядом.
— Лучше скажи, что нам завтра делать, — перевела я разговор. — Показания давать. Степку с собой тащить?