Я слегка повернула голову, подавая Клеону едва заметный знак глазами. Тот почтительно отступил, увлекая брата за собой в толпу — они знали, где занять позиции для наблюдения.

Павильоны Заднего двора разительно отличались от кричащей пестроты главного здания. Здесь царила изысканная, обманчивая тишина, прерываемая лишь порочным, тягучим рокотом струн пипы и цитры. Слуга вёл нас к уединённому домику танцовщицы, как вдруг на одном из поворотов галереи дорогу нам преградила подвыпившая компания молодых аристократов.

Тот, что шёл впереди, с лоснящимся от пудры лицом, по-хозяйски приобнимал своего приятеля за плечо и сально ухмылялся: — Честер, ну колись! Каков на вкус этот язычок девки Элены? Стоила она тех денег?

Тот, кого назвали «Честером» — молодой парень лет двадцати пяти с густыми бровями и крупными чертами лица, с виду казавшийся вполне приличным, — стоило ему открыть рот, мгновенно обнажил свою гнилую суть. Он похотливо сощурился и выдал: — Скажу тебе так: эта тварь способна выпить из тебя душу и растворить кости. Поездка окупилась с лихвой.

— Ха-ха-ха! Ещё бы, наш Честер знает толк в породистых кобылках!

Их дальнейший грязный лепет был настолько омерзительным, что меня едва не стошнило. Но внезапно Беатрис, шедшая рядом со мной, резко замерла. Я удивленно обернулась и тихо позвала её: — Беатрис?..

Она словно не слышала. Графиня Танмарк мёртвой хваткой вцепилась взглядом в эту кучку столичных бездельников, и её лицо стремительно налилось ядовитой, бешеной яростью. Я перевела взгляд на гогочущего парня, и до меня наконец дошло: этот самый похотливый «Честер» был не кем иным, как Кристианом Честером — внуком верховного наставника и официальным женихом Беатрис!

Прежде чем я успела остановить её или хотя бы удержать за рукав, Беатрис сорвалась с цепи.

Одним резким движением она сорвала с пояса тяжёлую плеть. Шагнув вперёд, графиня взмахнула рукой — и кожаная змея с яростным свистом рассекла воздух. Гулкий удар! Закреплённый под потолком стеклянный фонарь разлетелся вдребезги, галерея погрузилась в полумрак, а Кристиан Честер со свистом покатился назад, истошно воя от боли. На его лице, прямо через всю щеку, мгновенно вздулся багровый, окровавленный след от удара.

Зажимая изуродованное лицо руками, Честер брызгал слюной от шока и злобы: — Ты кто такой, ублюдок?! За что ты меня ударил?!

Беатрис, которая и до этого дня люто ненавидела этот навязанный семьёй брак, сейчас была в полном безумии от ярости. Перехватив рукоять плети, она злобно выплюнула ему в лицо: — Я твой кошмар, скотина! Я бью тебя, животное в человеческом обличье, похотливый ты ублюдок!