Мы с принцем Элианом Рейном, как могли, прикрывали перепуганных придворных фрейлин за нашими спинами. Кроме нас двоих и отца, едва ли хоть один гражданский или военный чин Остерии осмелился подняться со своего места, чтобы преградить путь бунтовщикам. Трусливое стадо лишь сжималось от ужаса.

Я тяжело опиралась спиной о массивную колонну, до боли сжимая в руке верный изогнутый клинок. Рядом, прерывисто и хрипло дыша, стоял Элиан. В его руках был лук, нагло вырванный из рук какого-то мертвеца, но колчан на его поясе был уже пуст.

Наш высокомерный Император Октавиан, должно быть, в самых страшных кошмарах не мог представить, что в момент смертельной опасности защищать его до последнего вздоха будут не преданные лизоблюды, а избалованный юный племянник и опальное семейство Валериусов, которое он сам годами подозревал в измене и безжалостно притеснял. Только в эту секунду, глядя на нас сквозь пелену страха, он, кажется, наконец осознал, кто в его Империи обладал истинной честью.

Мы держали оборону две четверти часа. Всего тридцать минут, которые показались вечностью.

После очередной волны яростной резни раненые и убитые усеяли весь пол. Последние личные телохранители правителя пали один за другим. Мы с Элианом тоже были тяжело ранены, истекали кровью, а наше оружие мятежники с триумфальным хохотом отобрали.

— Ты... хмыкнула… посмеялась надо мной! — Даэн Рейн с дикой, животной ухмылкой подскочил ко мне и мертвой хваткой вцепился в мой высоко завязанный хвост. Силой заставив меня закинуть голову, он заглянул в мои полные ненависти, горящие глаза и ядовито прошипел прямо в лицо: — Как только я взойду на престол, я займусь тобой лично, командир Валериус. Обещаю, это будет долго и незабываемо.

Император Октавиан сидел за роскошным столом в полном оцепенении. Его корона съехала набок, седеющие волосы на висках растрепались — казалось, правитель Остерии постарел разом на добрый десяток лет. Он понимал, что заложники в зале — это цвет лучших аристократических родов, чьи родственники командуют легионами на границах. В руках безумного Даэна они были идеальным рычагом, чтобы подчинить себе всю армию Остерии. Положение было катастрофическим.

— Ну же, Венценосный Отец! Твоя партия проиграна, к чему это глупое упрямство? — Даэн бесцеремонно выдернул из толпы пленников двоих заложников, парня и девушку в богатых одеждах, и приставил нож к их горлу. — Передай мне престол, подпиши указ, и я позволю тебе мирно дожить свои дни в глуши... Если откажешься — они заплатят за твоё тщеславие своими жизнями!