Мой отец даже не прикоснулся к чаше с горячим мясным бульоном, приготовленным, чтобы согреть его после ранений. Он стоял у стола, монументальный и страшный в своём безмолвном гневе. Медленно, со зловещим хрустом суставов он сжал кулак.

— Проверить всё немедленно, — пророкотал отец, и его глубокий бас заставил пламя факелов дрогнуть. — Выясните, кто из сегодняшних бунтовщиков Даэна сумел ускользнуть из дворца во время всеобщего хаоса и резни. Ищите среди них.

Валерия, невзирая на собственные раны и сочащуюся сквозь повязки кровь, круто развернулась, готовая ринуться к дверям. Но я наотрез преградил ей путь, властно опустив руку её на плечо.

— Останься здесь. Займись поместьем и немедленно придуши любые слухи среди слуг. Новость об исчезновении Элли не должна покинуть этих стен. Особенно сейчас, когда к нам то и дело шныряют ищейки из семейства Августов. Если они пронюхают о случившемся, старый канцлер и его сыночек Адриан раздуют из этого такой скандал, что мы потеряем всякое влияние при дворе.

На секунду в глазах Валерии полыхнуло яростное упрямство — истинный огонь Валериусов, — но, встретив мой непреклонный взгляд, она тяжёло выдохнула и неохотно отступила, признавая мою правоту.

***

Элара Валериус

Ветер и снег неистовствовали за стенами резиденции, безжалостно срывая с заледеневших деревьев морозные хлопья и ледяные цветы. Но здесь, во дворе Седьмого принца, бушевала иная стихия. Падающий с небес чистый снег мгновенно укрывал тяжёлые, багровые пятна крови на мраморных плитах.

Каллум надёжно спрятал меня под своим тяжёлым чёрным плащом, создав для меня крошечное, уединённое убежище. Мой нос уткнулся в его грудь, впитывая едва уловимый, родной древесный аромат, исходивший от его тела. Горький запах морозной хвои и благовоний полностью перекрывал удушливый, металлический шлейф недавней бойни.

— Выньте у Олдена Граля мозги и печень. Скормите их собакам, — ровным голосом скомандовал Каллум. Его грудная клетка едва заметно завибрировала, когда он произносил эти чудовищные слова.

По какой-то причине я отчётливо почувствовала: его тон больше не был легкомысленным или издевательски-игривым, как в моей прошлой жизни. В нём сквозила леденящая, почти неосязаемая, но глубокая личная ярость. Он был зол на Граля... но почему? Неужели из-за того, что тот посмел прикоснуться ко мне и связать?

Прежде чем я успела разгадать эту внезапную перемену в его настроении, плотная ткань, защищавшая меня от внешнего мира, соскользнула с моих плеч. Пляшущий свет факелов и костров снова хлынул мне в лицо.