Я тяжело вздохнул.

— Связать судьбу нашего рода с подобным принцем... — я горько покачал головой, чувствуя, как леденеет кровь от одной лишь мысли о таком союзе. — Это значит не просто вступить в опасную политическую игру, Элли. Это значит открыто и безоговорочно пойти против всех законов морали, священных устоев и добродетели, которым веками учил нас этот мир. В глазах всей Остерии он — ходячее проклятие, рождённое в грехе, и любой, кто рискнёт встать под его знамёна, неизбежно будет признан отступником и уничтожен вместе с ним.

***

Элара Валериус

Моё сердце затопила глухая, невыносимая боль, словно в самой груди бесконечно расширялась ледяная пустота, сквозь которую завывал нещадный зимний ветер. Теперь я наконец поняла, почему в своей прошлой жизни, как бы ни пыталась, не сумела отыскать ни единого упоминания о происхождении Каллума Рейна. Он был несчастным плодом императорского насилия и коварства, рождённым с первородным грехом, который клеймом выжгли на его судьбе.

В той, прежней реальности он безжалостно пролил кровь своего брата и отца. Но разве у него оставался выбор? Кронпринц Даэн Рейн жаждал его смерти и гибели его матери, а собственный лицемерный родитель наградил его самой грязной, безумной кровью в этой Империи. Глаза обожгло непролитыми слёзами.

Юлиан медленно повернулся ко мне и тихо, со скрытой грустью спросил: — Теперь... тебе страшно, Элли?

Я отрицательно покачала головой. Страх? Нет. Единственное, что разрывало мою грудь в этот миг, — это всепоглощающая, щемящая скорбь.

— Человек не властен выбирать своё рождение, и в этом нет его вины, — я сглотнула подступивший к горлу горький комок, а мой взгляд наполнился ярким, решительным светом. — Если я отрекусь от всего, что он сделал для меня, лишь из-за его проклятого происхождения, это докажет, что он роковым образом ошибся во мне. Что я недостойна его защиты. Я верю, брат. Верю, что он сумеет подняться вопреки любому шторму и однажды станет править этим миром.

Это было единственное знание, в котором я никогда не сомневалась.

Юлиан всегда был честным, благородным и невероятно проницательным воином. Даже понимая, какого опасного человека я укрыла под крышей нашего дома и какую безумную партию затеяла, он не стал винить меня.

— Я знаю, что ты отчаянно ищешь спасения для рода Валериусов, Элли, и я обещаю тщательно обдумать твои слова, — спокойно, с истинно братской мягкостью произнёс Юлиан. — Но ты должна уяснить: раз я сумел докопаться до подлинного имени Вейна Троя, рано или поздно это сделают и другие. Самое страшное препятствие на твоём пути — это вовсе не я. Ситуация при дворе меняется со скоростью молнии. Брат просит тебя лишь об одном: не позволь этому кровавому водовороту затянуть тебя на самое дно. Никогда.