Мои мысли, подхваченные порывами ветра, уносились вслед за ними в бескрайнюю небесную высь. Я невольно подумала, что Сесилия, пожалуй, была абсолютно права в своих недавних словах о природе чувств.

— Знаешь, как называется то, что сейчас происходит между нами? — тихо спросил Каллум. Его бледно-алые губы изогнулись в едва заметной, опасной усмешке. — Запретная близость.

Я на мгновение опешила от такой дерзости, но затем упрямо вскинула брови и мягко парировала: — Запретная — признаю. Но до близости мы ещё не дошли.

***

Каллум Рейн

На этот раз замер уже я. Спустя секунду из самой глубины моей груди вырвался тихий, едва слышный смешок; я отчётливо ощущал, как под её маленькими, тёплыми ладонями мягко вибрирует моя плоть. Я бережно, точно величайшую ценность во всём подлунном мире, запер внутри себя это мимолётное веселье. Её дерзкие, колкие слова в сочетании с пугливой, беззащитной мягкостью её сердца тронули во мне то, что я сам давно считал выжженным и мёртвым.

Я дорожил ею так отчаянно, так исступлённо, что эта внезапная одержимость пугала бы любого нормального человека. Мне до судорог хотелось навсегда вырвать её из этого ничтожного мира, спрятать в самом глубоком, потайном уголке своей тёмной души, чтобы этот чистый, ослепительный свет её прекрасных глаз принадлежал безраздельно и только мне одному. Чтобы ни одна живая душа больше не смела даже смотреть в её сторону.

— Что ж.… это моё упущение, — я лениво поднял руку и нежно разгладил выбившийся локон у её виска, наслаждаясь тем, как она трепещет и замирает от этого обжигающего прикосновения. Мой низкий, хрипловатый голос был до краёв полон скрытого, тёмного удовольствия. — Обещаю, в следующий раз, погожим днём, в уединённой, красивой обстановке и на просторной, мягкой постели... я непременно исполню это желание моей госпожи.

***

Элара Валериус

Тяжёлые деревянные ставни окна надрывно заскрипели под натиском разбушевавшегося ветра. Этот резкий звук мгновенно отрезвил меня, возвращая из сладкого, дурманящего забытья в суровую реальность. Придя в себя, я поспешно упёрлась ладонями в его твёрдую, как гранит, грудь и слегка оттолкнула его назад.

— Пусти, нам пора спускаться.

Если Юлиан заметит моё долгое отсутствие и заподозрит неладное, меня совершенно точно ждёт ещё один пристрастный и изнурительный допрос. А мой брат умеет быть невыносимо дотошным и подозрительным, когда дело касается Каллума.

Каллум равнодушно, словно бы невзначай, посмотрел леденящим взглядом на тёмный лестничный пролёт, на мгновение задержавшись на пустом пространстве у самого пола, а затем глухо обронил: — Хорошо.