Прежде чем он успел озвучить свои подозрения, Элара стремительно шагнула вперёд, буквально заслоняя меня собой от взора брата.

— Ничего особенного, брат. Мы просто любовались огнями праздника, — без запинки солгала она.

Зная мою гордость и не желая, чтобы я окончательно потерял лицо перед другом, Элара бросила быстрый взгляд на рукоять меча Юлиана, где красовался новый изящный темляк, и с мягкой улыбкой перевела тему: — Какая красивая подвеска на твоём мече. Разве ты не должен сделать Сесилии ответный подарок в честь праздника?

Я воспользовался этой спасительной секундой, взял себя в руки и повернулся к Юлиану, вернув лицу привычную маску благородного, мягкого спокойствия.

— В ювелирном доме «Золотой Грифон» сейчас лучшие украшения и румяна во всем Остерхольде. Юлиан, тебе стоит поспешить и выбрать подарок для своей будущей супруги, пока лавки не закрылись.

— Охохо, так отчаянно пытаетесь избавиться от меня? Неужели замышляете что-то недоброе? — весело рассмеялся Юлиан. Он по-братски взъерошил волосы Элары, а затем добродушно повернулся ко мне: — Ладно, приятель, смотри не обижай мою сестрёнку.

Я не стал спорить. Лишь выдавил вымученную, мёртвую улыбку и сам увлёк его за собой, подальше от этого проклятого места: — В таверне «Лунная гавань» подают исключительное сливовое вино. Пойдём, я составлю тебе компанию.

Юлиан с улыбкой закинул руку мне на плечо, и мы начали спускаться по каменной лестнице. Уже у самого низа мои шаги на мгновение замерли. Внутри меня всё было выжжено дотла, но я так и не посмел обернуться назад, туда, где в объятиях сгущающейся ночной тьмы осталась моя Элара.

***

Каллум Рейн

Я стоял в густой, удушливой тени лестничного пролёта, сощурив глаза и не отрывая взгляда от широкой ладони Юлиана, которая только что фамильярно взъерошила шёлковые волосы Элары.

Кончики моих пальцев непроизвольно потёрлись друг о друга, словно сдерживая первобытный импульс сломать эту руку, посмевшую коснуться моего сокровища. Внутри меня заклокотала тёмная, удушливая ярость, и из груди вырвался едва слышный, угрожающий гул. Каждый раз, когда кто-то другой приближался к ней, во мне просыпался зверь, готовый растерзать весь этот мир.

Только после того, как все эти лишние, невыносимо раздражающие люди наконец убрались прочь, освободив моё пространство, я убрал руки за спину и неспешной, ленивой походкой спустился по каменным ступеням.

— Ка... то есть, Вейн, — вовремя поправила себя Элара.

Она обернулась и мягко, лучезарно улыбнулась мне. Её ясные глаза были совершенно чистыми и сухими, в них не осталось ни капли той меланхолии или страха, что окутывали её минуту назад. Эта её способность сиять вопреки всей окружающей грязи одновременно восхищала и злила меня.