Но я смотрела на него ровным, прямым взглядом, не показывая, что, твою мать, он мне сейчас до лопатки всё проковыряет.
– Если ты не прекратишь сейчас устраивать этот цирк идиотов, я не посмотрю ни на что.
Пальцы второй руки больно вцепились мне в подбородок, сжали щёки, делая из губ “уточку”.
Я, не выдержав, резко качнула головой вперёд так, чтобы ударить в переносицу лбом. Савелий Игнатьевич дёрнулся, делая шаг назад, и посмотрел на меня, как на чумную.
– Вы что же думали, – зло произнесла я, стирая брезгливо остатки прикосновений со своего лица, – что со шлюхой со своей разговариваете? Или, может быть, вам показалось, что ваша любимая сноха вдруг стала девочкой по вызову и поэтому вы имеете право хватать её за лицо, дёргать за плечи и угрожать стоять? Вы хотя бы знаете, что такие, как я, которые в зародыше не были в момент, пока вы там кого-то вывозили в лесах, сейчас делают вещи пострашнее обычного бандитского разбоя.
Я сделала шаг вперёд, наступая на Савелия Игнатьевича. Я понимала, что перед таким, как он, ни в коем случае нельзя показывать слабость. Он будет бить и бить будет до тех пор, пока не разобьёт.
Такие, как Симонов-старший – это хуже, чем шакалы.
– Или, может быть, вы посчитали, что за столько лет в нашем бизнесе я была красивым приложением к вашему сыну? Вы хоть знаете, что у меня ни капельки не меньше возможностей, чем сейчас у вас? И давайте сделаем ставку: молодая дерзкая сука против старого брехливого кобеля. Кто кого, а, Савелий Игнатьевич? – Я оскалилась, глядя на него исподлобья. Провела языком по нижней губе и, поддавшись звериному бешенству, качнулась вперёд и резко клацнула зубами.
– Больная тварь! Таких стрелять надо. – Холодно произнёс свекор.
В этот момент распахнулась дверь кабинета, и зашло двое охранников.
– Уберите, пожалуйста, – медленно произнесла я, усмехаясь, – господина Савелия Симонова. Он дорогу забыл. Возраст всё-таки.
На меня бросили холодный, ледяной взгляд, который говорил о том, что я за свой язык поплачусь.
Мне было плевать.
Ломать он меня вздумал!
Крошить!
Позвоночник в нескольких местах перебить!
Клоп кентервильский!
Да только он не понимал, что мертвецам плевать: кто ещё претендует на их кости. Его сын сломал несколько ночей назад. Вот там я билась в агонии, а сейчас, простите, у меня ничего святого нет.
Когда за свёкром закрылась дверь, я тяжело вздохнула и набрала свекровь.
– Здравствуй, Саша.
– Здравствуйте. Я очень рада вас слышать. Простите, что не отвечала. Немного занята была. То одно, то другое.
– Да нет, всё хорошо. Я просто переживала, не знала, если честно, что у тебя происходит. Боялась, что вдруг Савелий…