Здоровый лоб сижу, девчонка меня толкает по коридору. Отлично устроился!
Но с другой стороны, если я сейчас начну пасовать, то потом вот так вот всю оставшуюся жизнь и буду. И то не факт, если сосуд не прорвётся и не долбанёт кровоизлиянием.
Передёрнул плечами, когда подъехали к лифту.
На несколько этажей вниз.
Холодно.
Анестезиолог — здоровенный мужик с широкими руками, пожал мне ладонь и криво усмехнулся:
— Давайте приступим. Чинить вас будем.
Анестезия подействовала быстро настолько, что я даже не понял, в какой момент начали обрабатывать тело. Я просто чувствовал, что не принадлежу себе и откатываюсь куда-то далеко-далеко. Туда, где оказалось, не было моих косяков. Не было ничего дерьмового в моей жизни.
Было только хорошее.
Я не чувствовала ничего. И только, видимо, когда меня стали выводить из наркоза, пришло осознание, что всё закончилось.
Только как закончилось?
Хорошо или плохо — я не представлял.
От наркоза отходил муторно, тяжело. И уже лежа в палате, я понимал, что даже ног не чувствую. Это пугало. Тело, всегда податливое, здоровое и подвижное, вдруг оказалось самым главным предателем. Я не мог нормально пошевелиться.
— К вам кто-нибудь приедет? — Тихо спросил врач, наклоняясь ко мне.
— Как операция прошла? — Выдохнул я сквозь зубы и закатил глаза.
— Мы с вами об этом поговорим позднее. Всё, что у нас было запланировано — мы сделали. Но есть одно но…
Всегда, даже в самый счастливый момент, когда приходит понимание, что все планы завершились успешно, всегда появляется вот это вот проклятое «но».
Я зажмурил глаза.
— Нет, ко мне никто не приедет.
— Тогда вам нужна сиделка.
— Да. Сиделка.
— Вы придёте в себя и сможете спокойно передвигаться часов через шесть. У вас стоит катетер. Не переживайте, всё в порядке. Вы пока находитесь не в своей палате, а в постоперационной.
Я мотал головой, отказываясь верить в то, что помимо операции, из-за которой я был сам не свой, меня ждёт ещё какое-то треклятое «но». И тем не менее, после укола — то ли снотворного, то ли успокоительного, то ли обезболивающего — я снова провалился в сон.
Сашка сидела напротив. Мы были на турбазе. Только уже не такой, как в молодости, а современной, с отдельными домами, с бассейнами возле. Она сидела в окружении соцветий черёмухи и улыбалась. Скромно и немного грустно.
— Вот видишь, а ты боялся.
— До сих пор боюсь. — Честно признался я, пододвигая к ней чашку с чаем, как она любила — янтарного оттенка с каплей меда.
— Не бойся. Я же знаю, что ты сильный и ты всё сможешь. Не для себя, так для меня.
Очнулся, когда солнце уже заглядывало в окно. Медсестра стояла надо мной и улыбалась.