— Сейчас мы будем вас готовить к переводу в палату. У вас всё хорошо.
— Где мой лечащий? — Тихо спросил я, перекатываясь головой по подушке.
— Будет чуть позже. В районе девяти часов утра. А сейчас начало восьмого.
Медсестра поспешно скрылась с глаз моих, оставила меня в палате, которая насквозь пропахла медицинским спиртом, медикаментами и какой-то хрустящей стерильностью, которая бывает только там, где вот этот дурацкий кафель на стенах до середины.
Дерьмовое состояние было. А голова потрескивала. Казалось, как будто бы внутри шар воздушный надувался и распирал черепную коробку. Паршивое состояние, ни капельки не заставляющее думать, будто бы всё прошло успешно.
Меня перевели в палату и ближе к обходу я даже смог сесть в своей койке. Напихал под спину подушек.
— Здравствуйте, здравствуйте, Рубен Савельевич. — Медленно вошёл в мою палату хирург и пододвинув кресло, опустился в него, сложив пальцы домиком.
— Я так понимаю, новости какие-то дерьмовые?
— Я бы не сказал, что новости дерьмовые, но… Выпирающую стенку сосуда мы исправили.
Он посмотрел мне в глаза, заставляя думать о том, что с такой физиономией никогда не говорят о чём-то хорошем.
— Но в процессе операции было замечено потемнение вот в этом отделе. — Он открыл свою папку и вытащил снимки.
— И о чём это говорит? — Тихо уточнил я, не зная, к чему готовиться: то ли хоронить себя заживо, то ли ещё что-то.
— Это говорит о том, что необходима повторная операция. Мы ждём результаты гистологии: злокачественная это опухоль или нет. Они будут готовы в конце недели. И сами понимаете, даже если это злокачественная опухоль, мы не можем её трогать. Тем более пока она не пустила корни и не создаёт никакой проблемы — лучше убрать всё сейчас.
— А какие шансы? — Тихо спросил я, криво улыбаясь.
— При вашем состоянии, при том, как вы перенесли операцию, я думаю, что у нас очень хорошие шансы.
— А если это не трогать?
— Если это не трогать… — Он растёр ладони, словно бы они у него постоянно мёрзли, и тяжело вздохнул. — Если это не трогать, то со временем состояние будет ухудшаться. И нельзя доводить. Если гистология покажет агрессивность этого новообразования, то проявятся смежные проблемы.
— Откуда это вообще? Как так случилось?
Он смотрел на меня с грустным выражением лица.
— Никто не может сказать, почему так происходит и из-за чего с людьми такое случается. Оно просто есть. А наша задача — по максимуму обезвредить и помочь. Что вы скажете по поводу операции, Рубен Савельевич?
Я тяжело вздохнул.
Внутри было понимание — хорошо не будет.