Я сглотнула, рассматривая бывшего мужа, и облизала губы.
Одно маленькое решение.
Один шаг.
Момент.
Секунда до того, как можно похоронить жизнь, труд, двадцатилетний брак. Всего лишь секундная заминка.
Я её не допустила.
Я протянула руку и погладила Рубена по локтю.
– Здравствуй. – Улыбнулась очаровательно и сияюще.
Сделала шаг вперёд, разворачивая Рубена к камерам.
– Господа журналисты хотят узнать последние сплетни из нашей с тобой жизни. Приплели здесь какое-то непонятное насилие. Что ты можешь сказать по этому поводу?
А журналисты замерли, рассматривая нас, как лабораторных мышей.
Рубен растерянно взглянул на меня, и я, ещё раз улыбнувшись и подмигнув девке в голубом с дебильными рюшами, заметила:
– Я вот здесь уже минут десять пытаюсь объяснить, что та информация, которая есть у многоуважаемых господ, не имеет под собой никакого основания. Надеюсь, наличие тебя сейчас это только подтвердит.
— Господа, если вы хотите пресс-конференцию, вы всегда можете запросить её в маркетинговом отделе компании “Лидал”, либо “Корника”. Но сейчас поведение похоже больше на сборище жёлтой прессы.
– Рубен Савельевич, разве вы не хотите прояснить вопрос относительно заявления, поступившего вчера в полицию?
– Какого заявления?
Рубен сейчас не мог с должным лоском, превосходством и даже какой-то раздражающей брезгливостью смотреть на журналистов. Он был усталым. Он был потерянным и разбитым. Я не знала, что у него было за эту ночь. Не представляла.
Я не собиралась сейчас хоронить под обломками две жизни. А помимо этого похороны двух жизней потянут за собой жизни детей, жизни родителей. Я была честна с собой, когда рассуждала о том, что мне этот лишний мусор в виде перемывания костей семьи Симоновых сейчас был абсолютно не к месту. Я не кривила душой. Я была предельно честна.
– Это всё провокация и ложь. В ближайшее время наши юристы разберутся со всеми заявлениями, которые будут поступать в наш с Александрой адрес.
– Вы сейчас рассуждаете так, – дёрнулась та баба с канала “Семейный”, – как будто бы между вами не было неразрешимого вопроса, который длится на протяжении года.
– Неразрешимые вопросы бывают у людей, которые не могут договориться. А я с женщиной, с которой прожил больше двадцати лет, прекрасно нахожу до сих пор общий язык.
Рубен стоял на расстоянии вытянутой ладони от меня и боялся как-либо, с помощью жестов, языка тела, показать, что мы по-прежнему одна команда. Поэтому я, слегка приподняв ладонь, прошлась ему по руке, застывая на локте. А Рубена трясло настолько, что вибрацию ощущала я даже сквозь ткань.