Девушка ехала рядом, с ног до головы закутанная в яркие персидские ткани. Солнце жгло кожу, горячий воздух высасывал последнюю влагу, даже обычное дыхание иссушало тело.

Краем глаза Телемах заметил, как лошадь Артемисии замедлила шаг, и тоже натянул поводья. Их нагнал спутник Бесса — тот самый, который до сих пор так и не открыл своего лица и не сказал ни слова.

— Так и будешь молчать… — то ли спросила, то ли сообщила Артемисия, будто ни к кому особо не обращаясь. — Интересно, что не позволяет тебе говорить — стыд или страх?

Бесс, тоже подъехавший ближе, навострил уши.

Незнакомец покосился в сторону девушки, но ничего не ответил.

— Интересно, а вправду человек может найти оправдание любой своей низости? Неужели можно совершить подлость, но искренне верить, что это было сделано во благо?

Слова Артемисии повисли в воздухе. Неожиданно Телемаху стало неуютно. Он вдруг подумал, что этот вопрос можно адресовать и ему.

— Я всегда верил, что делаю всё во благо Эллады, — сам не зная зачем, ответил Телемах.

Артемисия тут же включилась в игру:

— И как же ты понял, что совершаешь ошибку? Что на самом деле поступаешь вопреки нравственному долгу?

Телемах озадаченно моргнул. Он никогда не задумывался об этом. Да и что вообще такое “нравственный долг”? Для солдата всё очень просто — в любой миг он должен быть готов умереть ради своей страны. Вопрос скорее заключался в том, чтобы понять, где “свои”, за которых и нужно отдавать жизнь, а где “чужие”.

— Возможно, всë дело в справедливости… — предположил Телемах. — Я подчинялся приказам, пока знал, что они справедливы.

— Но как только ты почувствовал, что к тебе относятся несправедливо, ты начал сомневаться?

— Справедливость бывает разная, — признался Телемах после некоторого раздумья. — Вот, например, командир отругает тебя, что у тебя меч не начищен, а ты только что с дозора вернулся и у тебя просто времени не было… — это несправедливо, но правильно. Тут никаких обид или претензий. На то ты и солдат, чтобы за оружием следить.

— Ну а что же тогда по-настоящему несправедливо?

— А по-настоящему несправедливо, когда командиры говорят про доблесть, честь и отвагу, но солдатам не позволяют эти качества проявлять. Когда солдат должен подчиняться какому-то олуху, который из лука и за десять шагов не попадет и копья в руке сроду не держал…

— А просиживал все дни в библиотеке, читая какие-то нужные книжки? — понимающе поддакнула Артемисия.

— Да ладно бы книжки, — угрюмо возразил Телемах. — А если это лавочник или мытарь? Заработал он денег, оббирая и обманывая честных людей, завел себе приятелей, раздавая деньги направо и налево. А теперь сидит в Народном собрании или вообще получил должность притана и начинает приказами сыпать. Вот что такое несправедливость!