Краем глаза девушка следила за Алкивиадом. Что-то в его поведении смущало её. Вот он огляделся и сел. Трактирный слуга метнулся к нему, торопясь поставить на его стол кувшин с пивом. Кивком головы Алкивиад поблагодарил его и подхватил со стола глиняную чашу. Поерзал, словно пытаясь удобнее усесться на деревянной лавке, и откинулся, облокотившись на глиняную стену, покрытую паутиной трещин.

За столом напротив, положив голову на сведенные руки, громко храпя и причмокивая, спал какой-то обросший бродяга, от одного вида которого хотелось заткнуть нос и еще раз вымыть руки. Перед бродягой тоже стоял кувшин, но, судя по всему, уже давно опустевший. На лавке рядом с бродягой лежала полуразвязанная сума.

В следующий миг у Артемисии чуть глаза не полезли на лоб: Алкивиад протянул руку и словно невзначай сунул ладонь в суму бродяги. Еще миг — и эллин как ни в чем не бывало отхлебнул пиво из чаши и скривился, будто сумел наконец разобрать вкус персидской кислятины. Но глаза Алкивиада настороженно бегали по лицам гостей. Встретившись взглядом с Артемисией, эллин неожиданно усмехнулся и подмигнул ей. Девушка поперхнулась и закашлялась. Телемах, сидевший рядом, озабоченно повернулся к Артемисии и несколько раз хлопнул ее по спине.

В тот же миг с треском распахнулась дверь, и охранники Бесса гурьбой ввалились в трактир. Сразу стало шумно, тесно и душно. Артемисия устало потерла ладонями глаза и попросила трактирного слугу принести чистой колодезной воды.

…

Наконец наступила ночь. Артемисия лежала, уткнувшись в плечо Телемаха, вслушиваясь в ночные звуки. Почему-то сон всё никак не шел. В голове крутились беспокойные мысли. Она ощущала, что оказалась в тупике. Конец их пути скорее всего означает конец всего. Что же делать? Она представила, как в Бактрах ее разлучат с Телемахом, и в груди заныло. Она еще крепче прижалась к нему и зажмурилась, словно желая укрыться от неизбежного.

Но тут сквозь стрекот сверчков и тревожный писк летучих мышей до нее донесся шорох, будто кто-то осторожно скребся в дверь. Артемисия вздрогнула. Реакция Телемаха была мгновенной. Он резко сел на топчане, в его руке блеснул кинжал. Когда он успел схватить его?

Снова шорох. Телемах прижал палец к губам и откинул одеяло. Через миг он уже замер возле двери.

Легкий скрип, дуновение ветра и чей-то сдавленный шепот:

— Отпусти меня, идиот!

Артемисия спустила босые ноги на утоптанный земляной пол.

В отблесках луны лишь смутно угадывались очертания тел. Телемах втащил кого-то в комнату и прижал к стене.

Девушка осторожно выглянула в коридор, настороженно прислушалась. Кажется, тихо. Артемисия прикрыла тихо скрипнувшую дверь и повернулась к Алкивиаду, к горлу которого Телемах прижимал лезвие кинжала.