Она махнула рукой, случайно толкнув локтем стратега, и тот торопливо поддакнул:
— Да! Настоящие герои! — он обернулся к ректору Метону. — Теперь я вижу, что ваша безопасность в надежных руках!
— Как мама? Как сестра? — участливо спросила Пандора Телемаха.
— Все хорошо. Благодарю, госпожа.
— Надеюсь, пенсии хватает? — подхватил стратег.
— Хватает, — сухо ответил Телемах.
— Ну, отлично… отлично, — улыбнулся стратег и взял руку Пандоры.
Бросив Телемаху прощальную улыбку, она последовала за стратегом .
До Телемаха донёсся обрывок прерванного разговора:
— Где же твоя красавица? На занятиях?
— Нет. С утра с подругой убежала на пляж. Сегодня у нее вечернее дежурство…
— Прекрасно… прекрасно… А как новое здание?..
— …
Телемах проводил ненавидящим взглядом удаляющуюся фигуру.
Резкий приказ начальника охраны вывел его из оцепенения:
— Вольно! Разойдись!
Теллид, озабоченно наблюдающий за борьбой охвативших Телемаха чувств, потянул друга за собой:
— Пошли быстрее. Нам через пятнадцать минут в дозор. Надо хотя бы перекусить…
Только сейчас Телемах ощутил, что гнев и ненависть отпускают его. Кажется, сегодня он чуть не сорвался. Хорошо, что никто ничего не понял… Он тряхнул головой, сплюнул и пошел следом за своим другом.
2
Дорога петляла меж скалистых холмов, то круто взбираясь вверх, то спускаясь почти к самому морю. Вдалеке, за пенистыми голубыми волнами, на азиатском берегу виднелись покрытые рыжей черепицей крыши Халкидона. Время от времени Телемах останавливался, подносил к глазам болтающийся на шее бинокль и разглядывал мельтешившие в оживленном проливе рыбацкие баркасы. И дело было даже не в караульном уставе, предписывающем тщательное и систематическое наблюдение за окружающей обстановкой. Телемаху просто нравилось смотреть на людей, подмечать сотни мелких, незначительных деталей, узнавать знакомые очертания храмов и домов далекого Халкидона. Почему-то издалека все казалось иным. Каким-то игрушечным, далеким и беззащитным. А он, Телемах, словно Зевс, взирал с Олимпа на обычных людей, занятых своими делами и не догадывающихся о внимательной и заботливой опеке. В такие моменты Телемах чувствовал себя важным и значительным. Он воин, страж и призван оберегать эту беззащитную суетливую жизнь.
— Ты хорошо держался сегодня… — осторожно заметил Теллид.
Телемах скрипнул зубами и опустил бинокль.
— Едва сумел взять себя в руки, чтобы не прибить этого мерзавца на месте! Не понимаю, почему все вокруг любят его?
— Ну, не все… — криво усмехнулся Теллид.
— Почти все… Но неужели они не видят его ничтожество и ложь!