— Я слышал! — снова закричал Мамаев.

— Что слышали? — я закрутил головой.

— Я слышал, что в такую погоду последний шанс — забраться выше облаков. Поднимемся, и там уже никакой бури нет. Только тишь да гладь. В газетах писали, что француз Ролан Гаррос однажды так спасся и от погоды, и от пятерки немцев.

— Врут газеты…

С одной стороны, Мамаев прав, и над облаками на самом деле тихо, вот только не на «Ньюпоре» туда карабкаться. Подобные слоисто-кучевые облака обычно стоят до двух-четырех километров. То есть нам бы пришлось подниматься минимум на полтора километра, а то и в два раза больше. В полной темноте, без приборов. А в облаках еще и турбулентность: постоянные потоки то вверх, то вниз, со скоростью от 5 до 10 метров в секунду. Нет, вот это мы точно не вытянем.

— Поле! Дорога! Может быть, сядем переждем? — у Мамаева появилась новая идея.

Под нами действительно мелькнули чья-то обработанная пашня и даже на вид широкая дорога справа от нее. В это время самолеты часто садятся в чистом поле, с их небольшим весом и посадочной скоростью подготовленная полоса не так критична, но… Не при таком ветре! Здесь малый вес может сыграть уже против нас, особенно учитывая узость колесной базы. Малейший рывок в момент касания, и самолет развернет. А это — сложенные шасси, оторванные крылья, вылетевший «Гном» и… Два трупа внутри.

— Сейчас наш лучший шанс выжить — это лететь! — прокричал я, продолжая сжимать штурвал.

И вот нас поболтало еще минут двадцать, а потом что-то изменилось. То ли мы обогнали грозовой фронт, то ли нам просто улыбнулась удача, но облака стали подниматься. Мы тут же пошли вверх вслед за ними, и скоро пропала болтанка. Еще пять минут, и даже двигатель как будто успокоился и застучал ровно.

— Справились! — Мамаев поспешил порадоваться и…

Накаркал. Мы были еще не так далеко от земли. Метров пятьсот-шестьсот, не больше. И после очередного холма вылетели прямо на остановившийся на стоянку немецкий полк. Они не ждали нашего появления, наша высота уже не давала стрелять прицельно, но… Они все равно стреляли, и пули летели совсем близко, а потом даже сквозь грохот грома, винтовок и «Гнома» я услышал еле различимое бульканье. Да что ж за невезение!

Взгляд тут же скользнул к трубке, через которую можно было увидеть уровень топлива. И он начал падать! Эти немецкие козлы опять прострелили мне топливный бак, и в отличие от «Цессны» на «Ньюпоре» не было запаски, не было возможности перекрыть протечку. Единственное, что мне оставалось, это делать выбор. Тянуть как можно дальше в надежде на чудо или же пытаться сесть как можно быстрее, чинить бак и снова в небо.