Еще полчаса, и милые белые барашки, которые совсем недавно парили где-то там в вышине, превратились в сплошную слоисто-кучевую облачность. Серая пелена, которая заставила нас опуститься сначала до восьмисот, а потом и шестисот метров. Где-то вдали еще и гром грохотнул, самолет начало потряхивать, и пришлось приложить всю силу воли, чтобы расслабиться и не вцепляться в РУС до онемевших пальцев.

— Шестьсот метров — это еще ничего, — утешал я себя. — Вот если метров до двухсот прижмет, да под боковым ветром от реки — тогда будет непросто. А так… Фигня.

Я погрозил кулаком небесам, и те не оставили подобную дерзость безнаказанной. Облака пошли еще ниже, а потом я увидел то, от чего у меня чуть челюсть не отвалилась. Серьезно, вот летим мы с Мамаевым одни, и на целые километры вокруг ни души, а потом буквально в сотне метров впереди из облаков опускается корзина. Да, самая обычная корзина! Из облака, деревянная, на цепях! А в той корзине торчит пристегнутый ремнем к ее краю германский офицер с биноклем в руках.

— Крылов! Крылов! — мой летнаб замахал руками и даже фамилию мою вспомнил. Тоже увидел. — Что это?

— Дирижабль. Это самый обычный дирижабль, — просто ответил я.

Через серые облака как раз начал проступать огромный силуэт. Словно кит, которого заметили у поверхности с палубы крошечной шлюпки. Правильно Орлов сказал: какой же он невероятный! Сто пятьдесят метров — из самолета это казалось еще больше. Дирижабль в отличие от нас летел прямо в облаках, а спущенная вниз корзина с наблюдателем помогала ориентироваться в пространстве. Точно! Это не кит, это небесная подводная лодка с перископом!

Мы летели вместе несколько минут, а потом дирижабль втянул в себя своего наблюдателя и исчез где-то в вышине.

— И что это было? — в паузе между раскатами далекого грома до меня долетел голос Мамаева.

— Немцы ищут способ незаметно подбираться к нашим городам.

— И, кажется, нашли, — в голосе летнаба мелькнула непонятная тоска. Словно он завидовал.

— Может быть, но… — я не удержался. — Был бы у нас пулемет, и мы бы этому киту показали!

— А ведь и правда, — Мамаев немного оживился. — Теперь нам точно будет о чем доложить ставке. Там должны знать о подобном оружии.

На мгновение наше настроение скакнуло вверх, а потом облака снова пошли вниз. Кажется, до земли осталось метров триста. Еще и ветер, турбулентность — самолет закачало, затрясло. И если бы я сам не проверял на прочность крепление каждого троса, каждой нервюры — возможно, уже начал бы нервничать. А так — вытянем! Я взял севернее, чтобы ветер бил не совсем уж в бок, и стало чуть легче. Теперь хоть иногда успевал головой крутить: все же на такой высоте главная опасность — налететь на какую-нибудь возвышенность с деревьями или церквушку.