Возможно, это было красиво. Я улыбнулся, и в этот самый момент меня накрыл винтовочный залп. Проклятье! Да что за невезуха! У снижения, на которое я был вынужден пойти, оказались свои минусы. Слишком близко к земле, слишком близко к людям, почти в зоне точного поражения из обычного оружия. Снова залп, прорвавшийся через гул ветра и рокот двигателя.

И очень неприятный хруст.

Я закрутил головой, оценивая повреждения — одна из пуль зацепила задний лонжерон правого крыла. Оно пока еще держало меня в воздухе, но столь опасно ходило, что было очевидно: пять-десять минут, и все. Стало ужасно обидно. Не столько из-за того, что все может так глупо кончиться, сколько из-за того, что в меня опять попали. Все говорят, что достать самолет с земли практически нереально, а мне вот такие пули достаются уже третий раз. А еще я ведь немного, но надеялся, на правило, в которое я поверил. Пятьдесят на пятьдесят мягких и жестких посадок. И в этот раз мне ведь должно было повезти!

Черт! Черт! Черт!

Тут я увидел и тех, кто по мне стрелял. Около взвода, на первый взгляд, самых обычных солдат, но как же кучно и точно они палили. А рядом с ними группка гражданских… Что эти тут делают? Казалось бы, совершенно неуместный прямо сейчас вопрос, но какая-то чуйка продолжала убеждать, что это важно. Я сделал не очень резкий поворот влево, стараясь не нагружать поврежденное крыло, набрал метров десять высоты и неожиданно увидел его. Полевой аэродром.

Мысли понеслись вскачь. Точно, во время игры в догонялки мы с немцем ушли на запад. Я старался держаться подальше и от Августова, и от Сувалок, где к пулемету «Фоккера» могли бы добавиться и наземные зенитные орудия — в моменте это казалось логичным. А теперь… Теперь я понимаю, что перехвативший нас самолет тоже летел не из одного из этих городов.

Он летел отсюда! Немцы начали подтягивать аэродромы ближе к линии фронта, чтобы сократить плечо вылетов, чтобы быстрее перехватывать наши разведчики. Рискованная, но очень разумная мера, о которой тоже бы хотелось доложить. Однако для этого нужно было вырваться, найти способ и… Неожиданно в голове начал складываться не самый логичный, очень опасный, но вполне себе план.

Учитывая, что других вариантов все равно не было — надо брать. Я вытянул ноги, подтягивая поближе подготовленный Лукьяновым кофр с английскими подарками, а потом аккуратно надавил на РУС. Кажется, мы идем в атаку!

* * *

Августа Виктория Прусская считала, что родилась из-за грозы. Отец и мать как-то рассказали, что уже не ждали детей после ее старшей сестры Луизы, но в ту ночь над Берлином так громыхали гром и молнии, что были отменены все дела и встречи. А потом после шести братьев и сестры родилась она.