Я постарался даже не думать о смерти, но та, кажется, уже начала ко мне приглядываться. В следующий раз ноги свело всего через полчаса, потом через десять минут, в последний — прямо когда я уже начал заходить на посадку. Естественно, я помнил, как тут встречают самолеты с крестами на крыльях, поэтому целил не на наш аэродром и не в сам Волковыск. Просто увидел их издалека, выдержал высоту, чтобы меня точно заметили и выслали кого-то навстречу, а потом пошел на снижение в сторону самой обычной дороги.

Благо их в округе было достаточно. По части, с запада на восток, шли бесконечные потоки беженцев, но вот южные и северные оставались совершенно пусты — самое то.

— Просто сбросить скорость, просто выдержать крен, просто не мешать самолету сесть, — я повторял это словно заклинание, вбивая слова в голову то ли самому себе, то ли сразу всему мирозданию.

— «Фоккер» просто чуть быстрее, но в остальном все то же самое, — одно заклинание сменилось другим, а мимо уже проносились верхушки соседних деревьев.

Быстро. На «Ньюпоре» с его полутора крыльями, а особенно с предкрылками я мог садиться, замедлившись до шестидесяти километров в час, почти шагом. Тут же… Стоило опуститься где-то ниже восьмидесяти, и «Фоккер» начинало трясти.

— Всего двадцать километров в час, разве это разница для настоящего пилота? — я выдохнул, успокаиваясь и беря себя в руки.

Даже если ты устал, даже если тело готово в любой момент предать, это вовсе не повод ставить все только на удачу. Просто нужно меньше полагаться на засыпающие инстинкты и больше контролировать каждое движение разумом, силой воли. И я умел это делать… Я нажал кнопку прерывателя, выключая искру и еще немного замедляясь. Последние мгновения до земли, сейчас можно. Заодно выровнял положение колес и заднего штыря, чтобы одновременно этим всем коснуться земли.

— И тут без этой палки не обойтись, — последняя шутка.

Некоторые не любят слово «последний», а мне все равно… Мы со смертью, конечно, не свои люди, но, уверен, сочтемся. Касание. Несмотря на все мои опасения, несмотря на большую скорость, чем у моих прошлых самолетов, «Фоккер» сел гораздо мягче. Не знаю, как германские инженеры настроили его колеса, но они словно прилипли к земле, и по ощущениям мне должно было хватить всего сотни метров для того, чтобы остановиться.

Хватило бы или нет, я так и не узнал.

— Все-таки снова! — только и успел я выругаться, когда одно из колес уже потерявшего большую часть подъемной силы «Фоккера» влетело в еле заметную ямку.

Нервный момент, но его нужно было просто перетерпеть, и самолет еще можно было выправить, но… Сведенные судорогой ноги просто отказались нормально меня слушаться. Вместо легкой работы задним рулем я зажал тормоз, самолет резко повело вправо и… Очередные сломанные колеса, очередной улетевший куда-то в сторону винт и наполовину превращенный в стальное месиво двигатель.