— Самолеты и дирижабли вместе, невероятно, — по-простецки присвистнул Удет. — Но как вы полетите? Дирижабли же отправятся издалека, а «Фоккерам» на такой полет не хватит топлива.

— Просто назначим точку и время, где мы пересечемся с «Цеппелинами», и все, — Корона не видела проблем. — А аэродромы у линии фронта, откуда мы будем вылетать на эту и подобные миссии, уже готовятся.

— То есть поля вроде этого делают не только для перехвата русских разведчиков? — лишь сейчас понял Иммельман. Вот что значит молодость. От последней мысли Корона чуть не расхохоталась.

На душе стало легко и свободно. Все-таки зря она сомневалась: то, что было в прошлом, там и останется. Сейчас она — Мария Калерги, ее друзья — не полузабытые лица, а вот они, рядом. Ее семья. А за что стоит воевать, как не за нее да не за свою свободу? И уже скоро, в небе Вильно она сразится за них, и горе тем, кто встанет у нее на пути.

* * *

— Наша семья так благодарна вам за понимание…

Скрипучий голос, звон мелких монет, и очередной патруль даже не стал осматривать фургон, где лежал Немец и еще несколько других мужчин. Один солдат, пара переселенцев. Как оказалось, спасшая парня старуха была цыганкой, а одинокие спутники, не способные себя защитить, стали для нее и ее то ли семьи, то ли банды весьма ценным и ходовым товаром.

— Куда нас везут? — их опоили с утра, и язык Немца еле ворочался.

— Долго, — невпопад ответил оказавшийся прямо над ним переселенец.

— Что?

— Долго везут. Я слышал, что похищенных стараются побыстрее продать в Польшу или Пруссию. День-два, и ты уже на полях у нового хозяина.

— Подождите, — на Немца накатила слабость, все-таки болезнь еще не до конца отступила. — Какие хозяева?

— Обычные. Раньше девушек похищали, но сейчас война, голод подступает, и самое ценное, что есть на рынке — это сильные мужские руки, — переселенец говорил ехидно и зло. — Так что ни причины похищения, ни его итог меня не удивляют. Единственное, что непонятно: почему везут так долго.

— Немцы, — теперь заговорил солдат. У него была перемотана голова, и каждое слово давалось с усилием и через боль.

— Что немцы?

— Немцы взяли Ковно. Наступают.

— Тогда понятно, — переселенец быстро закивал. — Если фронт двинулся на восток, через него теперь так просто не перейти. Вообще, чудо, что от нас не избавились.

— Наверно, у них еще остались какие-то варианты на нас заработать, — задумался Немец.

Думать о том, что от него избавятся — какое противное слово — совершенно не хотелось.

— А какие тут варианты? Ясное дело, рассчитывают на связи в одном из прифронтовых городов, — переселенец не сомневался в людской жадности.