И это мне уже точно по силам. Более того, в этом направлении что-то можно начинать делать уже сейчас. А я люблю, когда идеи как можно раньше превращаются в поступки. Я улыбнулся, покопался в карманах, проверил остатки денег после выданной Ткачевым премии, а потом по примеру Лукьянова прошелся по солдатам и поспрашивал, не продает ли кто гранаты. Часть посмотрела на меня с подозрением, часть просто сказала «нет», но в итоге я все-таки нашел и купил одну штуку у тех самых говорливых соседей. Причем опять английскую. И что это, судьба? Я припрятал добычу, а потом снова погрузился в мысли, причем настолько глубоко, что даже не заметил, как задремал, а там…

— Станция Ви-и-льна, господа! Готовимся! — проводник, заглянувший в наш вагон, громко прокричал свое объявление, а потом, не обращая внимания на маты и крики бросившихся собирать вещи солдат, пошел дальше.

Вот его голос донесся уже из следующего вагона, потом он успел дойти до конца поезда, вернуться, и только потом мы начали замедляться. Солнце уже успело опуститься до края горизонта, поэтому самого города я почти не увидел. Окраины пролетели где-то в тенях, ближе к центру я смог разглядеть несколько освещенных фонарями улиц, а потом был и сам вокзал. Грязно-серое здание, такая же неопрятная церковь рядом и площадь перед ними, забитая беженцами. И хоть воздух вокруг посвежел, меня не оставляло ощущение, что я еще в поезде.

О том, чтобы поймать повозку в такой толпе, и речи не шло, поэтому я примерно прикинул направление — мне нужно было на северо-восток — и пошел на своих двоих. По описанию Ткачева, до аэродрома было около восьми километров. Пешком — два часа, однако мне самому нужно пройтись только через Новый город, а вот дальше, скорее всего, станет не так людно, и можно будет-таки найти того, кто меня подбросит.

Я крутил головой, отмечая, что половина домов на улице стоит с заколоченными окнами. Там, где этого не сделали, их разбили. И было непонятно, то ли это немцы уже успели постараться, сбросив на город несколько бомб, то ли… Война, как и следовало ожидать, порождала вокруг себя хаос и насилие.

— А ну, стоять, благородие! — я не успел дойти до речки Вилия, за которой и хотел ловить экипаж, как меня остановили.

Пара оборванцев, одетая в то, что еще недавно было военной формой. Только сидит не по размеру: словно сняли с чужого плеча, ну или просто очень сильно исхудали.

— Дезертиры? Или убийцы? — я усмехнулся и задал вопрос в лоб.

— Не твое дело, благородие. Давай лучше выворачивай карманы, и мы тебя просто побьем, — в руках говорившего сверкнул нож.