— Контакт! — крикнул Котлинский.

Теперь мне нужно ответить.

— Есть контакт! — рявкнул я и щелкнул магнето.

Котлинский еще раз дернул винт — на этот раз резко, сильно, умело, но двигатель словно не заметил этого. Еще раз контакт! Молчит зараза! Топливо же выставил, винт покрутили — что тебе еще надо, фашист гребаный! И, кажется, немного мата оказалось тем самым последним недостающим фрагментом — немецкий движок дернулся, чихнул и после этого уже начал довольно бодро тарахтеть. Взгляд тут же заметался в поисках датчика температуры воды в радиаторе — они тут все были натыканы где попало. Нашел, теперь нужно будет следить еще и за ним.

Солдаты тем временем развернули «Авиатик» носом на запад.

— Тут дороги всего метров триста, но должно хватить, — Котлинский, судя по всему, немало понимал в самолетах, и я решил ему довериться. В начале века, конечно, двигатели еще очень слабые, но… И бипланам нужно гораздо меньше места, чтобы оторваться от земли. Все-таки пусть нижнее крыло и мешало набирать скорость, но вот подъемной силы давало с запасом.

— Хвост придержите вначале, сколько сможете, — я только сейчас обратил внимание, что вместо заднего колеса к самолету приделан самый обычный штырь. Пока стоит, не особо заметно, но при разгоне, пока не наберу скорость, он же чуть ли не пахать землю будет.

— Сделаем, — кивнул Котлинский.

Пора было взлетать, но… Что-то еще царапнуло где-то на краю сознания.

— Стоп! — я чуть не заглушил самолет. — У меня же сумка была, когда меня взяли. Там очень ценные вещи, которые не должны попасть к немцам.

Эвакуационный набор — это, конечно, не инопланетные технологии, но в начале века может подсказать нашим врагам очень нехорошие идеи.

— К немцам уже не попадет, — Котлинский указал куда-то мне за спину.

Я обернулся — там на месте немецкого штаба уже взбиралось под самую крышу ярко-красное пламя. Ну, логично… Куда нести что-то ценное, как не туда. А теперь, когда штаб подожгли, от последнего привета из моего времени уже точно ничего не останется.

— Тогда… Начинаю, — я потянул рычаг, снимая самолет с тормоза, и тот начал медленно разгоняться.

По сравнению с «Цессной» — очень медленно. Поручик, решивший лично удерживать хвост самолета, без особых проблем сохранял этот темп метров десять. Потом начал отставать, но и хвост уже сам почти не касался земли… В этот момент я неожиданно вспомнил, что еще забыл спросить.

— Илья! Илья Карпович! — заорал я, стараясь перекричать расстояние и шум мотора. — А вы тут двух молодых людей, парня и девушку, в странной одежде не видели?