— Сколько? — Котлинский подступил вплотную ко мне.

— Я бы сказал, около десяти километров, потом еще разрыв и… Дальше не скажу, но, возможно, еще. Это плохо?

— Очень, — поручик потер лоб. — Скорее всего, вы видели сначала авангард. Полк пехоты да дивизион артиллерии, стандартный порядок. И это было бы не страшно, но дальше… Десять верст[1] — это целая дивизия, а если больше, то почти наверняка идет весь корпус. Если немцы бросили такие силы в обход Ковно, и мы их не сдержим — возьмут в клещи… Как с Варшавой же получится! Слышите, Иван, вы должны, вы обязаны долететь до наших и доложить об увиденном!

И вроде бы еще недавно я думал только о том, как бы не умереть, а тут… Накричал на меня этот совершенно незнакомый поручик, а внутри зашуршало, заворочалось что-то давно забытое.

— Куда лететь-то?

— Не знаю, — Котлинский виновато развел руками. — Не знаю, где сейчас линия фронта — просто летите на восток. Если получится, до Седлица, там ставка. Если нет, увидите любой наш отряд — садитесь! Расскажете все им, а они уже дальше передадут. Главное, не терять время!

— А вы? — я почему-то думал, что поручик тоже полетит, но его последние слова… — Разве вы не со мной?

— Своих не брошу, — Котлинский пожал плечами и улыбнулся. — Да и бежал я к вам больше предупредить, чтобы не взлетали на восток. Там у немцев стоят две зенитные пушки. «Флаки», три дюйма. Своих-то они пропускают, а вас… После устроенного шума точно собьют. Просто на всякий случай: германец на второй год войны пошел нервный. Так что разворачивайте самолет на запад, потом дадите круг и… Мы прикроем, пока повыше не заберетесь.

И я неожиданно увидел все последние события в другом свете. Еще недавно казалось: был бы я пошустрее, и тот немец-пилот меня бы не подловил. Сам бы все сделал, сам бы улетел… А оказывается, если бы я его опередил и успел взлететь, то уже был бы мертв. Тело попробовало пойти вразнос, но к тридцати пяти нервная система уже успела атрофироваться, и волнение вышло… так себе. На троечку.

— Ваше благородие! — к нам подбежал один из солдат. — Мы провод перерезали, но у штабных где-то запасной был проложен. Вызвали подкрепление, тут минут десять им идти. Степан и Василий их шуганут, чтобы не спешили, но времени все равно почти нет.

— Подожгите штаб, — скомандовал Котлинский. — Пусть им будет чем заняться помимо того, чтобы козни плести.

— Крутите винт, — а я запрыгнул в самолет.

Чем быстрее взлечу, тем больше шансов будет у бывших пленников, чтобы уйти. Вот сейчас уже надо поспешить не только ради себя, но и ради них. Поручик тем временем несколько раз медленно провернул винт, помогая маслу и бензину разойтись по цилиндрам. Я же за это время нашел рычаг качества смеси и топливный кран… Насоса не было: похоже, тут бензин должен стекать в двигатель самотеком. Не очень технологично, зато гравитация не сломается.