Было видно, что деревяшка треснула, но ее зачистили, засверлили, а потом прижали с двух сторон дощечками и затянули болтами. По сопромату, наверно, такая бы не прошла, но выглядела надежно.

— А уже все готово, — механик широко улыбнулся. — Я попросил своего помощника сбегать за сестрой, чтобы перевязала на свежую героя перед полетом. И дальше все зависит от вас. Кстати, вы так уверенно рассуждали про скорости немецких аэропланов — откуда столько про них знаете?

— Так Фоккер собрал свой «Айндекер» на базе планера «Моран-Солнье», а их я в школе не раз видел.

— А разве у нас не WB-версия, которая с двумя рядами крыльев?

— Были и «гэшки», и даже «энки», — не зря спал, не зря вспоминал. Меня было ничем не смутить. — Формально, конечно, их французы только для себя собирают, а Руссо-Балт работает на бипланы, но… Великий князь Александр Михайлович для своей любимой школы и не такие редкости привозил.

— Это да, — закивал Александр. — Даже не знаю, что бы у нас творилось с авиацией, если бы не его императорское высочество. Вы же слышали про миллион на закупку аэропланов? Это ведь именно его комитет предложил включить их в смету, и он же договаривался во Франции о первых машинах и обучении…

Договорить мы не успели. Сначала прибежал адъютант от Козлова, рассказал, что через пять минут передовые дозоры уже будут выдвигаться. А потом пришла дородная дама, вдова некоего варшавского торговца, которая после смерти мужа все деньги отдала на благотворительность, а сама прошла курсы сестер милосердия, и вот… В отличие от юных и нежных созданий ей хватило сил и бесцеремонности, чтобы перемотать бинты на Рокоссовском даже без нашей помощи. И ведь ловко как все сделала: ефрейтор собирался сжимать зубы, но в итоге даже не пискнул.

После этого мы окликнули еще пару солдат, и все вместе подняли и закрепили теперь уже не выдержавшего и застонавшего Рокоссовского на месте наблюдателя. Я сначала потянул его назад, но Поликарпов меня одернул.

— Это десятка АВ, а не АР, — поправил он меня, уже без проверки, а как своего. — Место наблюдателя спереди, а не сзади.

Я кивнул, как будто действительно ничего другого не стоило и ожидать, а потом, пока Поликарпов пошел крутить винт и прогревать двигатель, отвел в сторону Немца.

— Улетаю, — сказал я немного неловко. С одной стороны, передо мной вроде бы и взрослый стоит, даже офицер и дворянин, но я-то знаю, что на самом деле это обычный подросток, которому одному опять не на кого будет положиться.

— Понимаю, — Немец потер не сбритую со вчера щетину. — И спасибо за идею с рукой.