— Самолетов и так не хватает, а нижний чин еще один разбил. И куда только в ставке смотрят, — выдал он в сторону и, больше ни слова не говоря, повернулся ко мне спиной и пошел назад.

Остальные — за ним. Рядом остался только державшийся до этого в стороне пятый. И тут же в глаза бросилась его более коренастая фигура, одежда попроще и руки… Черные от масла и железной стружки.

— Чего это они? — спросил я, надеясь, что хоть кто-то мне объяснит, что тут происходит.

— Чего они? — крепыш усмехнулся. — Тут скорее вопрос в том, а чего ты ждал? Аристократы терпят простолюдинов вроде нас в небе только из-за войны. Терпят — да, но при этом уважение в эту сделку совсем не входит. Понимаешь? — и он, больше ничего не объясняя, тоже развернулся ко мне спиной.

— Как вас зовут? — крикнул я.

— Алексей Гусев, — тот на мгновение замедлил шаг, а я неожиданно вспомнил, как уже слышал эту фамилию раньше — от солдат в 6-м эскадроне.

— Вы были спортсменом до войны? Я слышал, как драгуны вас хвалили…

Гусев на мгновение замер, но потом лишь вскинул подбородок и, так ничего и не сказав, ушел куда-то за деревянные сараи на краю полосы. Вот и поговорили… Я только сейчас сообразил, что так и не спросил, что мне делать дальше, к кому идти, когда сначала в уши ударил треск мотора, потом оглушительная тишина, а после, ловко завернув в последний момент, прямо рядом с остатками моей «Десятки» приземлился тот самый «Моран», что мы встретили в небе.

А из него… Словно черт из табакерки — почему-то именно эти слова пришли в голову — ловко выскочил еще один пилот-офицер. На плечах погоны с одной красной полосой и четырьмя звездочками, над губой острые длинные усы, чем-то похожие на крылья «Таубе», и взгляд: холодный, пронзающий, ледяной. Он скользнул по мне, по остаткам «Ньюпора»… Похоже, и этот записал крушение на мой счет: как будто я сам подпилил тот треснувший лонжерон.

Кажется, последнюю фразу я невольно сказал вслух, и офицер на мгновение замер. Потом плавно, словно перетекая из одного положения в другое, присел и принялся изучать остатки моего «Ньюпора».

— Действительно, косынка на нижнем лонжероне, — его голос был так же холоден, как и взгляд. — А вы везунчик.

В то же время в отличие от первой пятерки этот обращался ко мне на «вы».

— Что? — я растерялся.

— Если бы вы не сели четко на три точки, то он бы сломался в момент касания земли. И тогда ни вас, ни вашего раненого уже бы никто не спас. Вот и говорю, везунчик.

— Или я просто хорошо летаю?

— Осторожно, медленно, без инициативы. Сомневаюсь.

— Пилот «Фоккера» с пулеметом, которого я оставил с носом, с вами бы не согласился, — я начал злиться.