— Так точно, справлюсь, — я снова кивнул.

А что тут еще скажешь?

— Знаете, — Ткачев неожиданно улыбнулся, — вы мне вашим настроем и манерами почему-то напоминаете не нижнего чина, который к вашему возрасту уже лет пятнадцать должен был лямку тянуть, а… Одного дикого невоспитанного гасконца, который только-только приехал ко двору короля и теперь грозит всем вокруг проблемами и неприятностями. Вы же не такой, Иван Андреевич?

— Никак нет, — я снова улыбнулся, сравнение с романом Дюма получилось неожиданным, но приятным. — Тем более в таком случае мне бы потребовалось трое друзей, один из которых к тому же должен был бы оказаться графом. А у нас же нет в отряде графов?

Я пошутил и, кажется, попал в больную мозоль.

— Зря вы так думаете, — Ткачев нахмурился. — Сергей Денисович Орлов, претендующий на место командира 21-го авиаотряда, как раз-таки граф.

— Ладно, граф, — я снова попробовал разрядить обстановку. — Миледи… Миледи-то у нас точно нет!

— Ее нет, — Ткачев тоже улыбнулся и вроде как даже выдохнул.

Вот и славно. Потом он еще минут десять рассказывал мне о всяких нюансах будущей службы и, наконец, отпустил на волю. В лицо после самолетного ангара тут же ударил такой приятный свежий ветер, я задрал голову, щурясь на начавшее садиться солнце, и задумался… С одной стороны, мне рекомендовали пойти подписать бумаги и поскорее встать на довольствие, а с другой — где-то там на поле еще лежало то, что осталось от моего «Ньюпора». И как я смогу хоть чем-то заниматься, пока не выясню, можно ли там хоть что-то починить и как быстро это можно будет сделать?

«Десятку», вернее то, что от нее осталось, как раз заканчивали эвакуировать с летного поля, и я в последний момент успел заметить ангар, где скрылись остатки крыльев.

— Пилот Крылов, — представился я, заглядывая за грубо сколоченные деревянные двери.

— Поммех Лукьянов, — из прыгающих в свете тусклой лампы теней выскочил молодой парень, чем-то похожий на Поликарпова.

— Вольноопределяющийся, январский призыв? — уточнил я.

— Так точно, — парень закивал, и вся его настороженность как-то разом исчезла. — А это же вы посадили этот «Ньюпор»?

— Ну, как сказать, посадил…

— Очень даже посадили! Мы с мастером посмотрели, там трещина пошла внутри лонжерона — такое никак не заметить заранее, а аэроплан при посадке просто сложится. Немного резче бы сели, и все.

— А что сейчас? Каков вердикт? — я кивнул на выставленный на отдельный стенд движок.

— Надо смотреть, — Лукьянов пожал плечами. — На первый взгляд ничего страшного. Запчастей для новых «Гном-Ронов» у нас, правда, нет, но цилиндры вроде целые, всякую мелочь подберем со старых моторов, деревяшки тоже выточим. Месяц, и будет как новенький.