Я слушал, затаив дыхание. Такое не придумаешь, не повторишь, такое можно только увидеть.

— А дальше? — корнет Марков тоже сглотнул от волнения.

— А дальше пойдут бомбы побольше. Уже на половину пуда, на три… — на десять и на пятьдесят килограммов перевел я про себя, а Орлов продолжал, — Они полетят прежде всего в склады, потом в железнодорожные станции, но ветер… Ветер иногда все решает за нас и сносит их на самые обычные жилые дома. Толь и дешевые, подгнившие еще в первую весну доски трущоб такие бомбы пробивают насквозь. Тонкая жесть доходных домов и хрупкая керамическая черепица среднего города тоже никого не защитит. Вот толстый природный сланец — уже лучше. Разлетается осколками во все стороны и может посечь случайных прохожих, но вот жильцы не пострадают. А все остальные… От смерти не убежишь. Фугасные бомбы опаснее в момент взрыва, но потом, если выжил, то с тобой уже ничего не случится. А вот зажигательные — эти, если разгорятся, могут стереть с лица земли целый квартал.

— И ничего нельзя сделать? Зенитки, аэропланы, в конце концов?

— Все зависит от коменданта города. Насколько хорошо он гоняет солдат и офицеров, — Орлов все еще говорил своим потусторонним голосом. — Тут ведь мало увидеть бомбы, нужно понять еще, где сам враг, а он-то с этим помогать точно не будет. Никаких огней, самые темные уголки неба, заметить его быстро — чудо. И если повезло, тогда приходит время прожектористов. Не упустить, поймать в луч света. Поймали, держат — тогда начинают работать пушки Лендера и старые, еще 1900 и 1902 годов, полевые 3-дюймовки на криво сбитых станках.

— И все? — выдохнул Марков.

Орлов не ответил, просто продолжил:

— Дирижабли в момент атаки ниже двух верст не летают. Наоборот, стараются держаться еще выше. Так что, даже если в нужном секторе будут орудия и если у них окажется толковый командир, шансы попасть не так уж высоки. А даже если попадут одним-другим случайным осколком или пулей, то большому дирижаблю это все равно, что слону дробина. Полетит дальше и даже не заметит. Перед войной испытания проводили, так несколько полных пулеметных обойм в них выпускали, а они только высоту теряли немного, и все.

— А самолеты? — напомнил я.

— Самолеты? — горько усмехнулся Орлов. — Нас в тот раз подняли в небо. Все шесть машин крепостного авиаотряда, вот только… Сколько нужно времени, чтобы аэроплан взлетел? Вытащить, залить бензин, масло, поставить на взлетную, просто мне добежать?

— Неужели дежурных самолетов не было?

— Дежурных? — Орлов на мгновение задумался. — Не было дежурных, а даже если бы и были… Подготовка — это еще не все. Мы вот успели взлететь, но… Чтобы подняться на две версты, «Морану» нужно 15 минут. «Ньюпору» не меньше. И все это время нужно следить за тенью дирижабля. Выпустят его хоть на мгновение из луча прожектора, и ты его моментально теряешь из виду. А даже если нет, там еще на такой высоте всюду облака — сориентироваться почти невозможно. Мы тогда час кружили, а врага так и не нашли, а он… Поджег склады, несколько домов, а еще поручик Наумов не удержал самолет при посадке в темноте и разбился. Так что опасные машины эти дирижабли. Очень опасные, и только полный глупец станет их недооценивать.