Звучало так, будто граф сражался со мной в каком-то необъявленном споре, но… Мне на самом деле было интересно узнать его историю, услышать впечатления того, кто лично видел боевые дирижабли в деле.

— Спасибо, — поблагодарил я, и Орлов дернулся, словно получив удар. — После такого… У меня стало еще больше причин разобраться со своим самолетом и подготовить его к встрече с подобными противниками.

Я дошел до выхода, и мне уже никто ничего не сказал и не остановил. О завтрашнем вылете тоже не предупредили — впрочем, с учетом задания Ткачева, они на меня и не рассчитывали… Я закрыл за собой дверь и огляделся. Вечерело. Мимо проходил дежурный взвод пехоты из охраны лагеря: судя по разговорам, идут сменять секреты и посты где-то в паре километров к западу.

Возле канцелярии, кухни и складов, что ютились в сараях, похожих на тот, из которого я только что вышел, тоже было людно. У всех были дела, все чем-то занимались, кроме… Пилотов и следующих их примеру механиков. Прямо навстречу идущим на ночной пост солдатам прошла группа из десятка мастеров и помощников. Зеленые гимнастерки и петлицы с крылатым пропеллером не оставляли в этом никаких сомнений.

— Кто старший? — я сделал шаг им навстречу.

— Ефрейтор Кузин, — прищурившись, мне довольно дерзко ответил крупный мужик с кустистыми черными бровями.

И его можно понять. С одной стороны, я пилот, но с другой — меня еще даже рядовым не приняли, а он, хоть и всего лишь шажочек по служебной лестнице, но сделал.

— Ефрейтор Кузин, доложите, что сейчас с работами на аэродроме.

Тот замялся, но, учитывая, что его лично никто ни в чем не обвинял, решил ответить.

— Работы закончены. Аэропланы 19-го и 20-го авиаотрядов упакованы в ящики и подготовлены к транспортировке в Вильно и Ригу.

Ну да, я же слышал, что отряды Ткачева и Казакова будут туда перебираться.

— А что по нашему 21-му?

— Ничего срочного нет. Проверку будем делать уже перед вылетом, все по наставлениям из отдела воздушного флота.

Еще одна галочка: уставов в авиации пока еще нет.

— Свободны, — я опять же не мог командовать механиками, но пока никто не имел ничего против этих приказов, то и спорить было некому.

Было немного странно, что столько ценных — без капли иронии — специалистов предоставлены сами себе и просто прожигают время. Что пилоты, что механики. И, с одной стороны, все вроде бы объяснялось самым простым и очевидным способом — нехваткой самолетов — но все равно даже смотреть на это было как-то непривычно. После суточных смен в морге — даже неуютно.

К счастью, есть тут и другие люди. Те, с кем мы на одной волне. Пройдя мимо горы ящиков — видимо, с теми самыми самолетами — оставленных прямо под открытым небом, я повернул в сторону взлетной полосы и уже скоро оказался перед четвертым ангаром. Двери приоткрыты, внутри горит тусклый свет — так знакомо. Или… На мгновение мелькнула осторожная мысль — а вдруг туда кто-то посторонний забрался. Но нет.