Я, когда до нее дошло, потянулся было к самой обычной шкурке, но Лукьянов чуть глаз не лишился, так яростно ими завращал.

— Нельзя, Иван Андреевич, — зашипел он. — Дерево же этой пылью мелкой забьется, потом ни новый клей, ни лак нормально не лягут. Это мебельщикам можно так халтурить, а у нас — только цикля.

И показал мне тонкую железную пластинку, похожую на шпатель. Только на самом кончике, если присмотреться, можно было разглядеть еле заметный крючок вдоль кромки. Получалось что-то вроде миниатюрного рубанка — ведешь им по клею, снимаешь тончайшую шкурку, одну за другой, и в идеале дерева даже не касаешься. Поммех был уверен, что без опыта ни у меня, ни у Маркова с циклей справиться не получится. И корнет действительно сразу пустил волну.

Ну, а я… Взял, прикинул баланс, линию движения, а потом четко и быстро снял верхний слой клея с тренировочной нервюры. На самом деле не сложнее, чем сделать ровный надрез на трупе.

— Вот это рука у вас твердая, Иван Андреевич, — уважительно покачал головой Лукьянов.

Марков обиженно засопел, попробовал еще раз и окончательно запорол выданную ему заготовку. После этого я прекратил эксперименты, пообещал показать корнету пару упражнений на твердость руки, а пока назначил главным на зажимы. А то даже после небольшого пропаривания деревяшки могло повести, и от греха подальше их лучше всего было ставить в специальные тиски.

Мелькнула мысль, что, когда мы меняли поврежденные детали целиком, было проще. А вот сохранить дерево, когда этого запаса уже нет, было гораздо сложнее. Но в чем-то интереснее. Я словно ненадолго вернулся в свой старый подвал — не думал, что буду хоть немного, но скучать по нему. А потом, примерно через полтора часа после побега от мадам Вилкас, меня пришли арестовывать.

— Охотник Крылов, выходите, и лучше без глупостей! — громкий крик ротмистра Котика и несколько крепких ударов в дверь прервали нашу работу.

— Я ненадолго, — улыбнулся я своим ошалевшим помощникам и пошел сдаваться.

— Вы понимаете, Крылов, что вы нарушили предписание офицера Отдельного корпуса жандармов? — Котик, стоило мне показаться снаружи, сразу же начал на меня давить.

И словами, и тоном, и сделавшими еле заметный шаг вперед двумя жандармами сопровождения. Если бы умел бояться, возможно, меня даже могло бы пронять.

— Покажите, — я ответил гораздо проще.

— Что показать?

— Подписанное мной то самое предписание. Меня же с ним ознакомили? Не забыли? А еще желательно приказ, где меня или наш авиаотряд переводят в ваше подчинение.

— Вы забыли наш разговор? — Котик нахмурился.